Недомерки

13. Главная роль

Муж Варвару бросил. А спустя пару месяцев выяснилось, она смертельно больна – меньше года жить осталось. Варвара решила разогнаться на машине бывшего супруга и разбиться в лепешку. Тут звонок: – Я режиссер, давайте встретимся. Варвара сроду отношение ни к кино, ни к телевидению не имела.

Встречается с этим режиссером – мальчишка, только институт закончил. Самоуверенный. – Вы, – с апломбом заявляет, – моя героиня. То есть, главная героиня моего будущего документального фильма. У него связи в больнице, оттуда про диагноз Варвары узнал. – Картина будет о вашем мужестве, о том, как вы боретесь с болезнью. – Не собираюсь я бороться! – пытается отделаться Варвара. Бестолку – режиссерчик цепкий, как клещ, не оторвешь. Пришлось стать его любовницей. А он снял про нее документалку и на кинофестиваль к морю уехал. В Варваре азарт проснулся: в машину и на фестиваль к любимому! Там, после премьеры, режиссерчик ей выдает: – Давай расстанемся. Ты для меня слишком зрелая. Варвара напилась, с фестиваля сбежала. По дороге решила на машине в море утопиться. А что?! По-киношному так с обрыва в волны скакнуть!

Крутится, подъезд к воде ищет. Нет подъезда, везде огорожено. Час моталась, в сердцах машину бросила. Билет приобрела на поезд: купе целиком. Идет по вагону, смотрит, знакомые тетки с кинофестиваля. Узнали ее, шепчутся: – Актриса! Варвара закрылась в своем купе, посмеялась и на время перестала бояться смерти.

14. Замки

В Авроре с детства жил страх, преследовало видение – ночь, она будто от толчка просыпается, возле ее кровати незнакомец, набрасывается на нее и душит. Поэтому Аврора обожала замки. У нее в дверях их было пять штук, один другого надежнее. Аврора их запирала с наслаждением, но все равно не чувствовала себя в безопасности. Пьет чай на кухне, заперта на пять замков, а на сердце неспокойно. Допила чай, а ей уже пятьдесят три, она незамужняя и бездетная. И папа с мамой далеко – за своими замками. Стала вспоминать Аврора: с мужчиной последний раз двенадцать лет назад была. На работе сметливая, хотя тоже одинокая, сотрудница ей советует: – Нужно нарушать табу, смотреть в глаза своим страхам, делать то, чего больше всего боишься.

Аврора вернулась домой, сняла все пять замков, дверь на ночь не закрыла, маленькую щелочку оставила. Прямо удивилась себе: оказывается, она смелая. Месяц так спала. И прекрасно. Сон стал здоровый, крепкий.

Затем настала очередь нового прорыва – Аврора закрутила с сослуживцем-вдовцом, и ночь у него провела. Спит, голова на мощном плече сослуживца, вдруг внутренний голос: – Домой быстро! Заигралась! Кое-как оделась и на выход. А на двери замки сложные. Не хотят отворяться, скрипят: – За своих товарищей мстим, которых ты на помойку выкинула. Аврора потопталась перед дверью и обратно в кровать к сослуживцу нырнула. Засыпает, в голове сумбур: неужели от замков никуда не денешься?!

15. Выздоровление

После операции врач сказал: – Прошло отлично. Я не поверила. Не верю мужчинам. Лежу в палате, этот же врач чересчур часто наведываться стал. Не урод, не женат. Я не купилась, конечно. Запахи не обманут – от него духами несет. Наверняка, весь в любовницах. У него их три-четыре, по графику. И меня собрался втиснуть в этот график. Про свое детство и несчастную юность поведал. Я послушала и отдалась – только чтобы отвял. Цветами завалил, после выписки привез к себе в трехкомнатную. Шестым чувством осознаю, у него таких квартир еще несколько. С содержанками. На коленях просил остаться. Я позволила себя уговорить. Что он задумал? То, что не любит и не любил никогда – это сразу было понятно. В тот вечер с кольцом, когда он опять плакал и сделал предложение, я согласилась. Из желания разобраться в его тактике. Я ведь никогда не была замужем.

Утром, пока мой врач на работе, решила вымыть окна. Распахнула створки, забралась на подоконник, полюбовалась видом и спрыгнула с седьмого этажа. Мне не было страшно. Просто накануне ночью поняла: месяц назад, во время операции, я умерла. И все, что происходило последнее время – параллельная реальность. Подробный красивый сон. Фантазия. Путешествие неутоленной души в поисках простого женского счастья.

16. Такси

Это была неравная по возрасту любовь. Может, они в его такси познакомились. Или не знаю где. Короче, Виталик запал. Она школьница одиннадцатого, то есть выпускного, класса. Виталику сорок три. Ее Маринка зовут.

Она его первая поцеловала. Скорей всего, в том же такси. Но как-то странно. В шею. Поверх воротника рубашки. Так началось их поцелуйная эстафета.

Виталик время выждал. Чтобы она одиннадцатый класс закончила, в техникум поступила. И только тогда Маринке между шеей и грудью залепил. Есть такое место посередине. Виталик почему-то для поцелуев всегда четко середину выделял.

Следующий ход ее был. Маринка подкараулила, когда он за рулем, в открытое окно всунулась, в висок его чмокнула. У Виталика на висках проседь. Плешь под таксистской кепкой прятал.

Затем Виталик выделился. Прямой наводкой Марину в середину правой ладони клюнул. В линии судьбы. У Маринки там траекторий больше, чем в метрополитене. Она в тот период первенца ждала. Ночь не спала, думала, куда таксиста в ответ одарить. Третий ее ребенок, двухмесячный, спать не давал, орал до утра. Под утро Маринка подкралась, когда Виталик в такси закемарил, и в центр лобешника, по его же принципу, припечатала. Виталику так хорошо стало, он просыпаться не стал. А Маринка в нарядном платье на выпускной к тому самому, младшенькому, побежала.

Виталик долго ждать не привык, на юбилей Маринкиной супружеской жизни – тридцать пять лет – прикатил. От ресторана ее и мужа до дома доставил. Мужа выгрузили, Маринка вернулась. Виталик ее отвез в лесопарк. Сидит, на руль смотрит, Маринка на него. Располнела, грудь отвисла. Виталик вообще старикашка, песок сыплется, салон скрипит. Маринку не целует. Не подготовился. Она психанула, из такси выскочила, ломанулась через кусты домой. Виталик в машине остался.

Пацаны прикалывались, будто такси ему всю жизнь вместо дома было. И никогда, кроме Маринки, его ни с какой бабой не видели. Ручаюсь.

17. Дьявол

Пенсионер Никищук копает картофель на своем участке. Вот новость – вместо клубней червивая дрянь! Никищук отшвыривает лопату и желает салат из патиссонов на файф-о-клок. Пробует – салат горше предательства Родины. Голодный пенсионер устраивается подремать под кустом кизила. Тут гроза, ливень. Молния пробивает пожилой скелет дедушки, навеки оставляя во рту привкус электростанции. Теперь Никищук дремлет сорок секунд в сутки, не более, при этом плешь его негромко сияет.

– В чем причина такого поведения вселенной? – размышляет пенсионер, и автор вместе с ним. Пойдемте, покажу.

Видите в центре деревни рядом с магазином с поломанной вывеской «одукты» здание почты из бурого кирпича? То-то и оно. Дьявол, щуплый, голый дьявол, поселился в крашеных кудельках почтового работника Краськовой Оксаны, глядит на влюбленного Никищука, и не обещает ему покоя.

18. Октябрь

Я не эскимос, они носами потрутся, им достаточно. Мне с дамой нужен более плотный контакт. Поэтому из спортзала не вылезаю. Но возраст – возраст! – берет свое. Я не боюсь, пусть старик, зато какой! Будто из камня выточенный. В огне не горю, под водой небольшую реку переплыву. На свой пятый этаж без лифта взлетаю. Пока что, в данный октябрь, обхожусь четырьмя женщинами. Летом у меня их шесть – но тогда и тонус другой, и хожу только в шортах (майки для слабаков, мускул должен играть!)