Недопесок
Шрифт:
– Как думаешь, поймают они Наполеона? – спросила Вера.
– Наполеон уже тю-тю, – свистнул дошкольник, – мчится на север!
Дошкольник подпрыгнул и бешено задвигал локтями, показывая, с какой именно скоростью мчится Наполеон. Тут он и сам не выдержал, схватил компас, сорвался с места и помчался прямо на полюс.
– Постой! – крикнула Вера, но дошкольник уже скрылся за углом.
Вера поглядела ему вслед и пошла домой.
Разные мысли крутились у нее в голове, и главное – решала она сейчас, что сделала в жизни правильно, а что неправильно.
Как только увидела Наполеона –
Были в жизни ошибки, были удачи. «Но зато теперь, – думала Вера, – теперь я за него не отвечаю».
И Вера вдруг почувствовала, что с плеч ее свалилась гора. Все! Больше она за песца не отвечает.
Оказывается, целый день Вера таскала гору на плечах, а даже и не заметила. Нелегкий выпал для нее денек: не только камень тащила она в гору, а еще и другую гору держала на плечах.
Вера распахнула калитку и тут почувствовала, что здорово проголодалась. Долго тянулось классное собрание, наверное, обед уж в печке остыл. Ну ладно, главное – гора свалилась с плеч.
Больше Вера ни за что не отвечает. Только за себя. Как это все-таки хорошо и легко – ни за что, ни за кого не отвечать. А обед можно разогреть на плитке.
Услыхав стук калитки, из конуры вылезла Пальма, ласково заворчала. Вера наклонилась погладить ее и вздрогнула.
Утомленно потягиваясь, из конуры вышел недопесок Наполеон Третий с мотоциклетной перчаткой в зубах.
Taken: , 1
ГОРА ЗАЛЕЗАЕТ ОБРАТНО
Когда камень срывается с горы, а потом его тащат обратно – это еще куда ни шло. Но когда гора валится с плеч и вдруг опять залезает на плечи – это уже никуда не годится. Это может человека подкосить.
Царственное появление Наполеона буквально сшибло Веру с ног. Она уронила портфель, пала на крыльцо. Ужасную усталость почувствовала Вера, и гора, хихикая, залезла на плечи второклассницы, навалилась так, что заболели лопатки.
Гордый, независимый стоял Наполеон у входа в конуру. Как мантия, стелился по земле его императорский хвост, и, как символ власти, держал он в зубах мотоциклетную перчатку.
Редкая выпала доля этой мотоциклетной перчатке. Пропахшая бензином, раньше она только и знала, что хвататься за рогульки мотоцикла, накачивать шины, и каждую минуту чувствовала, что зависит от руки, на которую надета.
Удивительная судьба свела ее с Наполеоном – закружилась перчатка в вихре событий, попала в переплеты, какие не снились варежкам и рукавицам.
Но, наверно, страсть к приключениям заложена была в перчатке с детства, и хоть потрепали
ее, покусали – она прожила яркую жизнь и, если б пришлось начать сначала, снова пошла бы тем же путем.Редко, очень редко рождаются на земле перчатки, у которых есть в жизни своя собственная, верная, постоянная линия. О мотоциклетная!
Наполеон на Веру внимания не обратил, снова направился в конуру, легким кивком головы пригласив туда и Пальму.
Нет, жизненные передряги никак не повлияли на его характер – все те же благородные манеры, та же глубокая внутренняя культура чувствовались в нем. А шуба Наполеона выглядела теперь чистой, ухоженной. Видно, Пальма постаралась, выбила из нее пыль да грязь, помыла недопеска, причесала. Белей сахарина блестела полоска на его носу черного бархата.
«Опять он здесь, – растерянно думала Вера. – Опять!»
Гора наваливалась на плечи, давила, тянула на дно, погружала в болото размышлений.
Как только вылез Наполеон из конуры, Вера сразу поняла, что теперь ей некуда деться, что судьба Наполеона только лишь в ее руках и нужно немедленно, сию минуту решать, что с ним делать.
«Серпокрылыч», – подумала Вера и хотела уж бежать за дошкольником, но остановилась.
Она ясно представила себе, что скажет дошкольник. У него была своя верная линия, которая вела прямо на Северный полюс.
Надо было самой решать, что делать: хватать Наполеона или отпустить на полюс.
«Надо отпустить, – думала Вера. – Пусть живет на полюсе. У него будут детки. А как блестит полоска на носу! Отпущу. Пусть бежит на полюс».
На минутку стало легче.
«От него разведутся самые красивые песцы. Только не в клетке, а на воле».
Вера улыбнулась, успокоилась, только какая-то маленькая трещинка мешала успокоиться окончательно.
«Постой, – подумала Вера. – А ведь я его не держу. Если он бежит на полюс – зачем в конуру забился?»
У Веры закружилась голова, от волнения так заколотилось сердце, что Наполеон даже выглянул из конуры: что это, дескать, колотится?
Он пристально глядел на Веру, будто соображал, что ж она за человек – хороший или плохой, почему так странно смотрит и что собирается сделать.
А ты что делаешь здесь, свободный зверь? Зачем забрался в собачью конуру? Беги, если хочешь бежать, живи в клетке, если устал. Видно, не нужен тебе Северный полюс, тебя манит теплая конура, вчерашние щи. Если так, то Вера Меринова ничем не может помочь. Наполеон Третий – государственная собственность и пусть тогда возвращается на ферму. В конуре, быть может, лучше, чем в клетке, но такой уж большой разницы в этом нет.
– Ладно, – сказала Вера. – Подожду еще пять минут. Если уйдет – пусть уходит.
Она подождала пять минут, а потом расстегнула портфель и вынула из него веревку.
Taken: , 1
ДРУЗЬЯ ЗВЕРОВОДСТВА
«Надо мне тоже завести пыжиковую шапку, – думал директор Губернаторов. – Это настоящий директорский головной убор. И солидно, и красиво».
«Газик» возвращался в деревню, безрассудно подпрыгивая на ковылкинской дороге. Директора рядышком сидели на заднем сиденье и туго толкались плечами над самыми заковыристыми колдобинами.