Нефрит

— Что значит не раздеваться? — хохотнул Отец как всегда громогласно и весело, сидя за столом в это утро особо веселый и лукавый, прищурив глаза и глядя поверх большой кружки с дымящимся ароматным травяным чаем, — У нас тут все ходят голые, так что входим только по установленному дресс коду!

И мы то уже были привычные к подобным выкрутасам Отца, а вот за врача мне было беспокойно!

В конце-концов, не каждый нормальный человек, который ко всему прочему понятия не имеет про Берсерков и нашу сумасшедшую семью, сможет вынести и не обидиться на юмор того, чьи границы выходили далеко за рамки приличий и дозволенного.

Видимо об этом же подумал и Нефрит, когда кашлянул резко и отрывисто, посмотрев на Отца и чуть дернув бровью, что, впрочем, не произвело совершенно никакого результата, и Ледяной продолжал смотреть только на проем кухни, чуть прищурившись и сверкая лукавыми глазами, когда уже через пару секунд послышался мягкий и как всегда такой невероятно спокойный голос Свирепого:

— Прошу сюда.

Образованности, сдержанности и милости этого Бера я поражалась каждую минуту. отчего постоянно хотелось спросить у Лютого: «А он точно от отца?«…или каким образом можно было установить родословную истинного Берсерка, учитывая, что его мамой была белая медведица?

Послышались шаги, и скоро на кухню вошла смелым шагом стройная девушка, в белом халате и тонкой оправе на милом носике.

Красивая, очаровательная девушка, худенькая, стройная, как тростиночка.

Молоденькая и совершенно не похожая на врача на первый взгляд, если бы не ее глаза — пронзительные, цепкие, спокойные и даже наверное немного холодные.

Вот, знаете, бывает, что достаточно всего одного взгляда, чтобы понять, что человек глупый.

Такие обычно смотрят, как те козлы на запертые ворота.

А глядя в глаза этой девушки становилось совершенно очевидным, что она не глупая, не ветреная барышня из большого города, а разумное до мозга костей создание…что совершенно не вязалось с ее очаровательной, хрупкой внешностью.

Она остановилась, осмотрев всех и каждого быстрым цепким взглядом, словно уже с порога решала, кому именно требуется оперативное медицинское вмешательство, проговорив приятным, спокойным голосом без доли удивления даже оттого, что перед ней сидели огромные, сплошь полуобнаженные мужчины:

— Всем доброго утра.

Но вот никто даже пикнуть не успел в ответ, как и я, когда широко улыбнулась, набрав в грудь воздуха для радушного и самого открытого приветствия, услышав низкое и привычно раскатистое:

— ХМММММММММ!

Не удержавшись. я нервно хихикнула, держась за большую горячую руку своего огромного мужа и во все глаза глядя на красивую хрупкую девушку и Свирепого, который возвышался над ней, словно заснеженная скала, где под мягкими пушистыми снежинками скрывался непробиваемый камень, когда в этот раз кашлянули сразу трое из Беров, недовольно сверкнув глазами от Отца.

Вот только, конечно же, все зря, и великий Король Полярных продолжал вальяжно сидеть на стуле, вытянув свои огромные мощные ноги вперед и оценивающе глядя на девушку, которая даже не смутилась, обернувшись на мужчину и глядя в ответ так, словно решала в какое место ему сейчас воткнуть укольчик для пожизненного успокоения.

— Худая. Но ничего, на жирной рыбе откормим! — отставив от себя большую кружку с еще дымящимся чаем, Отец хмыкнул, полыхнув взглядом весело, но лукаво, — Но теперь-то я понимаю, почему мой сын ломанулся среди ночи в больницу!

На всеобщее удивление хрупкая девушка и ресницей не дрогнула, посмотрев на Отца поверх спущенных на кончик носика очков, и проговорив подчеркнуто спокойно и отрешенно, не видя. как Свирепый был готов кинуться на Отца, явно для того, чтобы попытаться закрыть его рот:

— И правильно сделал. Когда дело касается здоровья и жизни людей, то нет понятия неподходящего времени суток.

В этот раз огромные мужчины закашляли почти одновременно снова, но лишь для того, чтобы скрыть свои смешки и веселые взгляды, которыми перекидывались, пихая друг друга локтями.

— Свирепый пояснил мне ситуацию с вашими девушками, — продолжила так же спокойно и даже немного строго девушка, поправляя на себе очки, — Что у вас свои правила и уклад жизни, и вы не можете допустить к своим женам мужчину-гинеколога. Не скажу, что понимаю вас или тем более поддерживаю, но в данной ситуации здоровье девушек превыше всего, и я готова помочь. Но обязана предупредить вам всех, что я — хирург, и гинекология не моя специализация.

— Мы благодарны вам за помощь, — кивнул учтиво Нефрит, чуть сжимая в большой ладони мою руку, — Вы можете пройти в отдельную комнату, где вам с девочками никто не помешает.

Я не очень понимала, о каких устоях шла речь и при чем тут врач-гинеколог-мужчина, но широко улыбнулась стойкой девушке, когда она перевела взгляд на Нефрита, кивнув и обернувшись на Свирепого, который заворожено моргнул, сделав приглашающий жест рукой в сторону выхода из кухни, но бросив через плечо убийственный взгляд на Отца, явно говоря тем самым, чтобы тот промолчал хотя бы сейчас.

— Наверное, сегодня ледник растает, — хихикнула я, когда Нефрит осторожно подхватил меня на руки. прижимая к себе, и увлекая вслед за Свирепым и девушкой-врачом прочь из кухни и посмеивающегося Отца.

Очевидно, причиной его веселья было то, что Свирепый был облачен в милый светлый свитер и светлые брюжи, которые сидели на стройном накаченном теле просто идеально.

А еще то, каким взглядом он смотрел на девушку — мягким, обволакивающим, теплым.

Решили, что первой нужно осмотреть крошку Мию, когда Север осторожно внес ее в комнату, через пару минут выходя всоед за Свирепым.

— А что Свирепый сказал про наш уклад жизни?

— Он сказал правду, — тихо проговорил Нефрит, усаживая меня на свои колени, когда сам сел на корточки, овивая своими руками и утыкаясь кончиком носа в мою шею, словно не мог надышаться, — Никто из нас не допустит ни одного мужчину к своей жене! Иначе дом будет просто усеян трупами мужчин-врачей!

На мою нервную улыбку, Нефрит лишь чуть повел мощным плечом, пытаясь усадить меня удобнее и убирая с глаз темные очки, которые ему пришлось нацепить перед «выходом в люди», чтобы не шокировать своими яркими глазами, как пришлось это сделать Северу и Лютому, что в этот раз обошлись без своих чудовищных линз:

— Не забывай, что в первую очередь мы звери, а уже потом люди.

— Забудешь тут, — улыбнулась я, с блаженным трепетом ощущая его жар, силу и то, с каким трудом Нефрит сдерживает себя от более тесного и близкого контакта, потому что даже в этот момент его тело подо мной было напряжено до предела.