Неглинный мост
Шрифт:
МАРШРУТ №1: ЗАСТЕНЧИВЫЕ ХАМЫ
В октябре 80-го, вернувшись из Колхоза, мы продолжали осваивать Маршрут №1. В Колхозе мы так разгулялись, что вошли в раж и по инерции никак не могли остановиться. К этому времени Первый Неглинный совсем перерыли и перекрыли, так что Маршрут мы перенесли на Второй Неглинный. Но дело осложнилось еще и тем, что Валя перешла работать на Склад, закрыв Ларек на огромный замок, а у Маши пиво бывало все реже и реже. И приходилось нам ходить прямо на Склад, а продавать пиво со Склада по правилам было запрещено, и Валя ругала нас страшно, но все-таки потихоньку выносила бутылки по старой дружбе. Каждый раз, направляясь в Сандуны, мы испытывали некоторую неловкость, я подталкивал вперед Джеггера, Джеггер – меня, но желание
Следует с удовлетворением отметить (как говаривал Сэр), что Толстяк ходил с нами все реже и реже, но объяснить это явление я не берусь. Мы все более сближались с Джеггером, а главное, наконец-то нами была разрешена финансовая проблема: Джеггер стал получать Зряплату (то есть стипендию), а я привез с Сахалина несколько заработанных сотен, и гуляли мы вовсю. К тому же наши пьянки с Нарциссом все еще продолжались, а с ноября к нам примкнул Старик, а также еще один человек прочно вошел в мою жизнь, о чем я хочу рассказать подробней.
Познакомился я с Редиской еще весной 79-го после первого концерта группы «Лицом к Лицу». Она работала в Конторе после техникума, но мы практически не пересекались. Но вот она сошлась с Ледой и Джокондой, образовав Гарем, и мы начали пьянствовать вместе. Я было положил на нее глаз, но мне популярно объяснили, что она ждет из Армии жениха, что у них Любовь, и я автоматически исключил ее из числа кандидаток, тем более, что зимой я крутил с Крошкой, а летом сошелся с Капой. К тому же в то время за ней усердно ухлестывал Боб, но ему не помог даже послеармейский голод, и я Редиску зауважал, решив, что Любовь – дело святое.
Через год, в конце первого курса я, отчаявшись от бесполезных Атак на Рыжую и Жанну-2, крепко завязался с Риной и в предчувствии новой Великой Любви ходил как в дурмане. И вот тут-то мы и собрались на очередном Дне Рождения Леды.
Присутствовали: я, Леда, Редиска и ее брат по прозвищу Сейф. Наверняка еще была Джоконда, а может быть и Фараон, но точно сказать не могу.
Как только я переступил порог Лединой квартиры, она отвела меня в сторонку и тихо спросила:
– Послушай, как ты относишься к Редиске?
– Как, как, да никак, а что?
– А ты не хочешь попробовать ее снять?
– Вот те раз! – удивился я. – Она же кого-то там ждет!
– Да никого она не ждет, слушай больше, – отмахнулась Леда, – ты все-таки попробуй, она – такой ПЕРСИК… Не пожалеешь.
Я задумался. А почему бы и не попробовать, в конце концов, решил я, под лежачий камень как известно вода не течет. Я смело шагнул в комнату и начал пробовать, а Леда создавала мне условия, обхаживая Сейфа. В конце вечере сложилась такая ситуация: я и Редиска лежали на кровати, а Леда с Сейфом на соседнем диване в весьма пьяном состоянии. Дальше поцелуев, конечно, дело не пошло, мешала Леда, да и Сейф катил на меня ТЕЛЕГУ, так как он, оказывается, дал слово Редискиному жениху, что будет за ней следить и отваживать ухажеров. Глупость, конечно, но с Сейфом спорить было трудно, на то он и Сейф, и поэтому спать мы легли раздельно. Но буквально через два дня мы собрались снова, уже без строгого брата-цербера, и случилось то, что и должно было случиться. Сейчас уже трудно сообразить, кто кого снял, Редиска в последствие утверждала, что в роли инициатора выступила она… впрочем, теперь это уже неважно. Так мы завязались с Редиской больше чем на год.
В начале лета, сдав сессию, я ЗАГНЕЗДИЛСЯ в Старом Редискино, благо ее матушка отсутствовала, а Редиска была в отпуске. Чтобы не было скучно, я прихватил с собой Нарцисса, также к нам заезжали Леда с Джокондой, и мы веселились, как могли, пропивая Редискины отпускные. Так продолжалось больше недели, а после обмерной практики в конце июня я улетел на Сахалин за Длинным Рублем.
Как сейчас помню: вернулся я 1-го августа, не успев на похороны Высоцкого, и тут же позвонил Рине, надеясь пригласить ее в гости, благо мои предки где-то отдыхали. За этот месяц я сообразил, что влюбился в Рину до безобразия, и не дозвонившись, впал в транс. Чтобы хоть как-то отвлечься, я спустился в магазин и закупил гигантский рюкзак спиртного, затем позвонил Фараону и Гарему, и началось пьянство. Захаживал ко мне и Маэстро,
приезжал Толстяк с Мариной-1, а Редиска просто жила у меня все 4 дня, пока я не сорвался на Волгу. Я спал с Редиской, тосковал по Рине, да и язва мучила меня как никогда, и утешался я тем, что пил как сволочь и пересчитывал Длинные Рубли, заработанные на проклятом острове.Вернувшись из Чебоксар, я наконец-то встретился с Риной. Увы – встреча получилась совсем не такой, как я рассчитывал. За лето ее любовь куда-то испарилась (если вообще была), моя же возросла до гигантских размеров. Короче, не буду утомлять читателей – мы расстались, в сущности, не успев даже сойтись. Я уехал в Колхоз в отвратительном настроении, забыв и про Редиску и про все на свете, сознавая лишь то, что в кармане у меня лежит 150 р. и водка еще не подорожала.
Но наши отношения с Редиской только начинались. Сейчас, после того, как я перекопал всю свою жизнь, я испытываю к Редиске только чувство вины, так как вел себя с ней совершенно по-хамски. Я тряс ее как ГРУШУ, но только вниз падали не листья, а червонцы. Когда она звонила, я задавал один и тот же вопрос:
– Деньги есть?
– Есть.
– Купишь?
– Куплю.
И только тогда я ехал или приглашал ее к себе. Любовью мы занимались в самых неподходящих местах: на Крыше, на чердаках, на столах в Конторе и на различных Флэтах. Следует с удовлетворением отметить (как говаривал Сэр), что Редиска пила не меньше чем я, и когда мы собирались компанией, она не могла не напиться. Обычно наш вечер кончался тем, что она принималась рыдать и биться головой о стенку, а потом отрубалась. Однажды я этим воспользовался.
Весной 81-го мы всей толпой собрались у Джоконды с целью погулять по случаю Пасхи. Кроме постоянного состава, присутствовал Фараон, но почему-то опять не было Джеггера. Я решил провести последнюю Атаку на Джокондино сердце и начал ее обхаживать, не обращая на Редиску никакого внимания. Редиска же, видя такое хамство, к семи часам уже билась головой о стенку, а позднее умудрился напиться и Фараон, а Леда играла роль сестры милосердия; и таким образом, как говорится, был устранен последний конкурент. Но это не помогло, так как Джоконда опять не поняла меня как нужно, а только пила как лошадь и пыталась споить меня. На мое счастье в тот период я пытался ЗАВЯЗАТЬ, поэтому внедрял только вино и не напился. Утром Джоконда всех нас выгнала, и с горя мы с Редиской пошли на Остановку, где всадили по две кружки, а потом я вдруг вспомнил, что до вечера у меня пустая хата, и мы поехали ко мне и напились до потери пульса. И так продолжалось до сентября 81-го, пока в моей жизни не появилась Марина-2.
ЭПИЗОД 11
В нашей Школе существует традиция: каждый год студенты второго курса едут в Колхоз. Мы поехали в свою очередь 3 сентября 80-го. Приключения начались с первого же дня. Во-первых, накануне Толстяк умудрился сильно растянуть лодыжку, ловко спрыгнув с крыльца, и остался в Городе. Мы с Джеггером сначала приуныли, но потом поняли, что это даже и к лучшему, потому что если бы поехал еще и Толстяк, то добром бы это дело не кончилось.
Во-вторых, в день отъезда, будучи с сильного похмелья, мы первым делом за– шли к Вале, в результате, все автобусы уехали, а мы остались как два тополя на Плющихе посреди двора. Особо не расстроившись, мы решили добираться своим ходом. Ехать надо было до Рузы, а потом еще километров 30, и от станции мы рванули на Моторе, прикупив по дороге несколько пузырей. К счастью, в первой же комнате отыскались две свободные койки, и мы с устатку рухнули на них как подкошенные, потому что добирались почти целый день.
Официально мы числились за совхозом Прогресс и жили на территории пионерлагеря в двухэтажном корпусе. С комнатой нам повезло: кроме нас в ней жили Главарь с Димычем, Кролик с Рубенкой и Обросовцы. Обросовцы – одна из мощнейших сионистских группировок в Школе. Возглавлял ее, как вы догадываетесь, Обросов, человек, которого знали все и который знал всех, активный алкоголик и двоечник, совершенно неконтролируемый и подверженный заскокам. Костяк группировки составляли Оскер, Фока и Юджин, а сбоку прилепились три девицы: Сачкова, экстравагантная баба с замашками диктатора, и еще две, имен которых я не помню. Все они говорили только матом, не стесняясь присутствующих, и пили как верблюды.