Робби Кригер был самым незаметным в THE DOORS. Подобно Джорджу Харрисону, "незаметному битлу", чья прелестная гитара часто оставалась незамеченной между жерновами под названием «Леннон-Маккартни», Кригер тоже слишком часто оставался в тени более чем заметного лидера своей группы. На сцене и в средствах массовой информации этот сдержанный гитарист не мог привлекать столь же пристальное внимание, как Король-Ящерица Джим Моррисон. Даже сейчас, спустя почти 20 лет после смерти Моррисона, Кригер, по-видимому, вполне доволен, когда от лица группы говорит волшебник психоделических клавиш Рэй Манзарек.

Но Кригер, который безмолвно стоял возле усилителя, в то время как Моррисон извивался на авансцене, фактически столь же сильно влиял на стиль группы, как и все остальные ее участники. Его сложные, блюзового толка гитарные пассажи вплетались в музыку THE DOORS, придавая ей динамику и особый, неповторимый аромат. Послушайте внимательно потрясающую партию в "When The Music's Over". Настройтесь на супердинамичное соло в "Five To One". Обратите внимание на подлинно блюзовые вставки в "Roadhouse Blues" или "L.A.Woman". Используя минимум эффектов, Кригер создал неповторимый, фактически уникальный, свой собственный стиль игры. Кроме того, он написал несколько наиболее известных песен группы. Несмотря на то, что все песни подписывались "THE DOORS", именно Кригер сочинил "Light My Fire", "Love Me Two Times", "Touch Me" и другие знаменитые композиции THE DOORS, обычно ассоциирующиеся только с Моррисоном и его мифом. "Мне кажется очень важным, когда группа вместе подписывает сочиненные песни, — говорит Кригер, сидя в своем доме в Лос-Анджелесе. — Это сплачивает, и если вы настоящая группа, то и работаете над материалом вместе, особенно над аранжировками. Именно так должно быть — и, по-моему, мы были одной из немногих групп, поступавших так".

THE DOORS всегда оставались в поле зрения публики — с них не спускали пристального взора и рок-фаны, и собиратели сплетен. Теперь, когда престиж THE DOORS поднят до самой высокой отметки, гитаристы заново открывают вклад Кригера в музыку группы. Они понимают, что тишайший из THE DOORS на самом деле наговорил многие тома.

"Guitar World": Рэй Манзарек недавно сказал, что считает THE DOORS продолжением калифорнийской кул-джазовой сцены. Вы согласны?

Кригер: По-моему, отчасти это справедливо. Музыка THE DOORS была похожа на джаз в смысле сыгранности, продуманности. Мы играли не так, как другие группы, где ребята просто рубились на полной громкости, с обилием фузза, огромными усилителями и прочей ерундой. Хотя мы часто играли на максимальной громкости, но много внимания уделяли тому, чтобы все компоненты музыки складывались как части головоломки — что, мне кажется, для джаза более характерно, чем для рока. Каждый из нас слушал, как играет другой, и мы четко разграничивали свои партии.

— Я читал, что "Light My Fire" и "Love Me Two Times" — первые песни, которые вы написали в своей жизни. Это правда?

Кригер: Да. Неплохое начало, а? Сначала я в мыслях не держал писать песни, потому что это делал Джим. Потом однажды он сказал: "Ребята, у нас маловато песен. Попробуйте написать что-нибудь". Ну что ж, пожалуйста. Кто знает, стал бы я вообще писать песни, сложись обстоятельства иначе? Я работал с Джимом и поэтому стал писать их именно так, а не иначе — потому что я знал, что мои песни должны выдерживать конкуренцию с его песнями, что было довольно трудно. И он научил меня нескольким приемам — как писать песни на вечные темы.

— И он не возражал, когда другие писали тексты?

Кригер: Нет, ему было все равно. Удивительная штука — ведь парень его пошиба, казалось бы, должен был хотеть петь только свой собственный материал. Представьте, вы приходите, скажем, к Бобу Дилану и говорите: "Привет, Боб, я написал для тебя песенку!" И этот факт кое-что говорит о Джиме. Он хотел, чтоб группа называлась "THE DOORS", а не "Джим Моррисон и THE DOORS". Он стоял на этом как скала.

— "The End", с пониженным D, огромной длительностью и странным текстом, была чем-то совершенно особенным, непохожим на все остальные песни…

Кригер: Да, и это забавно, потому что начинали мы ее писать как маленькую остроумную любовную песню: "Это конец, дружок, мой прекрасный дружок". И у меня возникла идея использовать индийский строй, потому что я тогда сильно увлекался Рави Шанкаром. Потом эта вещь постепенно стала длинной и зловещей. И каждый раз, когда мы ее исполняли, Джим добавлял в нее все больше таинственности.

— То, что вы в юности занимались классической гитарой, как-то повлияло на ваш стиль игры на электрогитаре?

Кригер: Возможно. Прежде чем взять в руки электрогитару, я пару лет играл фламенко. Влияние, прежде всего, заключалось в том, что я не играл медиатором. Но мне кажется, что больше всего на мой стиль повлияло само пребывание в THE DOORS. У нас не было басиста и ритм-гитариста, и это заставляло меня играть определенным образом, чтобы заполнить некоторые пустоты. А Рэй вынужден был играть одновременно на басу и органе, и это заставляло его играть определенным образом, что, как мне кажется, в конечном итоге и определило саунд THE DOORS.

— Вы один из немногих современных гитаристов, играющих пальцами.

Кригер: Это правда, но последние десять лет я играю медиатором. Я прочел статью Уэса Монтгомери(великого джазмена), который тоже никогда не пользовался медиатором. Он пишет, что если б у него была такая возможность, он научился бы играть в этой технике. Так что я рассудил, что мне стоит попробовать играть медиатором.

— В песнях типа "Waiting For The Sun" звучат риффы, которые теперь считаются как бы вашими фирменными риффами.

Кригер: Это произошло неосознанно — просто я сыграл так-то и все. Я не размышлял на тему, что вот тут-то мне нужен мой фирменный рифф, и он будет таким-то. Определенные люди играют определенным образом, а прочие — журналисты, критики и все прочие — уже дают этому названия.

— В ваших партиях всегда было много блюза, но, кажется, вы никогда не занимались копированием нота в ноту блюзовых стандартов, как многие ваши современники. Повлияли ли на вас, скажем, Майк Блумфилд или Элвин Бишоп(гитаристы PAUL BUTTERFIELD BAND)?

Кригер: Ну да, первый альбом Баттерфилда("The Paul Butterfield Band")я слушал часами. Но все ведь играли либо как Чак Берри, либо как Майк Блумфилд, так что я сказал себе: "Пожалуй, я попробую играть иначе", и начал заниматься другими вещами. Кернер, Рэй и Гловер — вот люди, которыми я сильно увлекался: мне кажется, они были по-настоящему круты.

Если честно, то "Love Me Two Times" я написал под влиянием одной из их песен. Проигрыш очень похож на кернеровский "Down Bound Trine". Я ему об этом сказал, но он этого не заметил, ему не показалось, что звучит похоже, но именно его проигрыш меня вдохновил. Вообще-то эти ребята вдохновили меня на многие инструментальные куски.

Идея же "Back Door Man" пришла под влиянием Джона Хаммонда-младшего, я им сильно увлекался в те времена. Я услышал его версию и понял, что мы можем роскошно сыграть эту вещь. Но я до сих пор никому не пытаюсь подражать и играю по-своему.

— Джон Денсмор в своей книге("Riders On The Storm", Делакорт Пресс)говорит, что он боялся, как бы THE DOORS не стали блюзовой командой — как того, кажется, хотел Моррисон. Вы с Рэем тоже этого боялись?

Кригер: Нет, это чисто его дела. Мне эта идея как раз очень нравилась; я любил играть классический блюз.