Некромант

– Ага, завтра последний экзамен, и я прилечу к тебе на крыльях любви.

– Кстати, Манюнь, ты там себе не нашла себе никого? – Голос Светы стал более живым.

– Ох-хо-хо, нет, Светик, ни один парень еще не смог меня пленить, хотя, признаюсь, красавчиков здесь много… и даже есть рыженькие. – Сестренка просто тащилась по рыжеволосым парням.

– Ох, Маш, не трави душу, ты же знаешь, как мне хочется нормальных человеческих отношений, но отец держит в ежовых рукавицах. Кстати, тут обнаружился один одержимый, папа говорит, что в этот раз я сама буду проводить ритуал. – Она замолчала. – Я боюсь, Маша.

Это меня очень тревожило. Света была замечательной миловидной нежной девушкой, она никогда не хотела стать тем, кого отец теперь видит в ней.

– Света, ты справишь. Не забывай, ты суперкрутая. Через два дня я приеду, и мы как следует подготовимся к этому. Может, даже сходим к тому старому особняку.

Послышался смех сестры, но на последнем предложении она резко осеклась:

– Только ты такое можешь предложить! Ты же знаешь, как папа к этому относится.

– Когда ты стала вдруг такой послушной, сестренка? За всю нашу жизнь в этом особняке не видели ни одной живой души. Некромант давно уже канул в лету. Ничего страшного не будет, если пойдем туда. Отец сам говорил, что там сосредоточение большой сверхъестественной силы, она как раз тебе и нужна. Мы ничего ему не скажем.

– В доме некроманта есть темная Сила.

– Не тебе мне рассказывать, дорогая моя, что сила не имеет принадлежности: плохая или хорошая, темная или светлая – все зависит от сущности, что ей обладает. Какие у обладателя намерения, в таком направлении и будет использоваться сила.

– Вот. Еще одно подтверждение, что ты, Машенька, должна стать экзорцистом.

Я вздохнула. Это самая больная моя мозоль. Не оправдала возложенные на меня надежды. Мы еще минут пятнадцать проговорили со Светой, посмеялись и, чмокнув телефон, я отключила связь. Отложив телефон, задумалась, на меня нахлынули воспоминания детства: как отец усердно пытался вбить в меня не просто слова ритуала изгнания, а саму суть, правда, дело до открытой практики не дошло, хотя я присутствовала, будучи подростком, при экзорцизме. Девушка стала одержима, но случай был не самый тяжелый – демон, что вселился в нее, был низший, слабый, потому отец решил взять меня с собой. Помню как сейчас, девушка была привязана к изголовью кровати, вся в поту, с серой кожей и черными глазами, резко обращенными на отца, когда он начал читать заклинание. Демон смеялся грубым, гортанным смехом, а изо рта девушки текла темная струйка крови. Отец не обращал на меня, бледного испуганного подростка, ни капли своего внимания и продолжал повторять одни и те же слова, пока исхудалое тело девушки билось в неестественных конвульсиях: «Мы найдем, мы победим!». Прервавшись, отец предложил мне продолжить читать заклятья, что я, собственно, и сделала. Как ни странно, голос мой не дрожал и с каждым словом становился увереннее, я даже на мгновение поверила в силу своих слов, вот только одержимая перестала биться, затихла, а затем вовсе устрашающее засмеялась. Я осеклась и замолчала.

– Ты, маленькое смертное отродье, решила изгнать меня смехом? – Потом демон замолчал, перестав смеяться, и плавно повернулся ко мне. В его черных, обсидиановых глазах я увидела себя, растерянную и дрожащую. Демон заговорил ровно и спокойно. – Ты никто. У тебя нет власти надо мной. – Перевел взгляд на отца, злобно усмехнувшись. – И это все, что у тебя есть против меня? Пустышка, не имеющая Силы? Ты очень глуп, если не разглядел полную бездарность своего преемника. – Потом он вновь засмеялся, сотрясая воздух глубоким голосом. Отец продолжил читать заклинания с лицом, полным гнева. Демон вновь забился в конвульсиях и практически прошипел: – Я передам господину, что вы ослабли… – Еще пара секунд хриплого смеха, и тело девушки обмякло, комнату перестало трясти.

Отец подошел к кровати проверить жертву демона. Убедившись, что девушка жива и очищена, обернулся ко мне. Это выражение лица я никогда не забуду. Он будто постарел лет на десять, глубокая складка залегла между светлых бровей. Нет, отец не был зол. Он был уставшим… и бесконечно разочарованным во мне.

Видение прошлого пронеслось перед глазами, как грозовая туча. Я потерла уставшие глаза и, решив забить на шпаргалки, завалилась на кровать.

Ну что ж, я проспала. Мчалась по светлому коридору первого корпуса. Длинные волосы темной медной волной развевались за мной, на что Кирилл сказал, что было очень эффектно, а Валя закатила глаза. Оба они стояли возле двери экзаменационного кабинета, торопя меня взмахами рук.

– Скорее, я сказала Олегу Сергеевичу, что всех сейчас соберу.

Валя была старостой и отвечала за нас. А преподаватель не станет ругать многих опоздавших, если, конечно, не узнает, что я единственная проспавшая. Олег Сергеевич строго придерживался своих правил. Валя вновь прикрыла меня.

Втроем мы прошли в кабинет. Преподаватель недобро посмотрел на Валю, когда мы лишь втроем прошли мимо него. Надеюсь, подруге не влетит за меня, или еще хуже, ее не завалят на экзамене. Я уже приготовилась выйти из-за стола и идти отвечать, как в аудиторию вошли трое незнакомых молодых людей. Олег Сергеевич хмуро на них посмотрел и потребовал объяснений. Но они будто его не слышали, совершенно без эмоций разглядывая зал, полный студентов. Меня дернула Валя, сидевшая поблизости, и шепотом добавила:

– Вон тот красавчик черноглазый, о котором я тебе рассказывала.

Я внимательно присмотрелась к вошедшим. Все трое были черноглазыми парнями, с такой темной радужкой, что глаза казались практически полностью черными. Очень интересно, что-то мне это напоминает. Может, они братья? Все возможно, потому как парни были чем-то схожи между собой. Каштановыми волосами и острыми скулами, что ли?.. Олег Сергеевич еще раз их окликнул, но опять тишина в ответ, потом они молча ушли, как, собственно, и вошли. Какие странные. Вот только Валя очарованно вздохнула. Я усмехнулась и направилась к столу препода.

Уже после, когда все втроем мы сдали экзамен на отлично и собрались идти в кафе отпраздновать это событие бургером с колой, я забежала в женский туалет. Собираясь уже выйти из кабинки, услышала стук двери и мужские голоса. Стоп. Я точно в женском туалете. Я не могла ошибиться, потому как Кирилл зашел в следующую дверь. Но какого лешего здесь делают парни?! Я только собиралась выйти и дать им нагоняй, но замерла на месте, прислушиваясь к разговору.

– Ты нашел ее?

– Нет, в той аудитории не было никаких золотоволосых. Я на всякий случай зашел еще в несколько соседних аудиторий.

Не эти ли черноглазые гости, что ввалились к нам на экзамен?

– Черт, Босс будет расстроен.

Говорили двое, а третий как-то невесело усмехнулся:

– Давайте найдем ее отца священника. Может, она все-таки там?

– Ты чокнулся? Он нас учует.

– Мы не подойдем близко.

– Ладно, это все равно лучше, чем недовольный Босс.

Потом легкий хлопок и неприятный запах серы. Голоса затихли. Я подождала еще чуть-чуть и потом несмело выглянула. В туалете никого не было, только чуть заметная темная поволока, похожая на дым. Я проверила кабинки и урны на наличие огня, но ничего не обнаружила. Странно, очень странно. Надо сказать охраннику, проверить. Но меня больше удивило, как так бесшумно вышли парни и кого они искали? Какую-то блондинку, которую не нашли. Странно, очень странно. Тут в туалет заглянула Валя.

– Ты идешь? Мы уже потеряли тебя.

Я вышла из комнаты, еще раз неуверенно обернувшись, ребятам решила ничего не рассказывать. Кто знает, не привиделось ли мне все это? Помню, как в детстве после уроков отца я часто путала реальность и сон. Со временем, когда я разочаровала родителей и уроки закончились, я пришла в себя. Но кто знает, может, перенапряглась из-за экзаменов, и разум опять сыграл со мной дурную шутку. Я отмахнулась от вновь нахлынувших воспоминаний и засеменила за подругой. Хотя охранника все же попросила проверить женскую уборную.

Спустя день мы втроем неспешно вышагивали по старенькому тротуарчику, таща тяжелые сумки. В родном городке я не была больше половины года, но совершенно ничего не изменилось: те же самые выбоины на дороге, те же угрюмые лица людей, вечно куда-то опаздывающих, и тот самый мрачно известный особняк гордо возвышался над благоухавшей зеленью сада. Валя как раз рассказывала о неожиданной пропаже облюбованного ею молодого человека, над чем Кирилл, не скрывая, крутил пальцем у виска, а я улыбалась во все свои тридцать два зуба, когда мы поравнялись со старинным домом. Краем глаза я увидела движение. А так как никого живого, ну или полумертвого, там не видели уже много-много лет, то меня это заинтересовало. Я тут же прильнула к кусту сирени возле самого железного забора особняка, пытаясь через ветки и листву хоть что-то разглядеть и остаться не замеченной. Ребята же продолжали галдеть. Я поспешно махнула в их сторону, с шипением выдав: «Замолчите уже!» Это сработало, и тут же над моим ухом зазвенел голос Кирилла: