Немая девочка

– Где сидит Седер? Мы хотели бы с ним поговорить, – снова обратилась она к Эрику.

Эрик, не сказав ни слова, прошел мимо Себастиана в коридор.

Когда они вошли в комнату, женщина лет сорока встала и протянула им руку.

– Флавия Альбректсон, адвокат Яна Седера.

Ванья поздоровалась и представилась, после чего выдвинула один из стульев с противоположной стороны стола и села.

– Флавия – необычное имя, – сказал Себастиан, удерживая ее руку, на взгляд Ваньи, излишне долго.

– Да.

– И красивое, – с улыбкой продолжил Себастиан, наконец выпустив руку. – Откуда оно происходит?

Ванья закатила глаза. Если бы адвокатом оказался сорокалетний мужчина по имени Флавий, Себастиану было бы совершенно наплевать на происхождение его имени.

– Не можем ли мы разобраться с этим потом? – как можно спокойнее поинтересовалась Ванья и улыбнулась Флавии, а затем подняла взгляд на Себастиана.

– Надеюсь, что сможем, – сказал Себастиан и тоже улыбнулся адвокату, которая на этот раз улыбнулась в ответ.

Себастиан выдвинул стул рядом с Ваньей и сел. Флавия тоже. Себастиан принялся ее рассматривать. Темные коротко подстриженные под пажа волосы обрамляют круглое открытое лицо. Вокруг глаз и на губах деликатный макияж. Поверх ворота тонкого серого шерстяного джемпера под костюмным жакетом жемчужное ожерелье. Маленькая грудь. На левой руке обручальное кольцо. Это чаще всего означало больше усилий. Большее начальное сопротивление, менее предсказуемый результат. Если уж он действительно собирается переспать с кем-нибудь в Турсбю, пожалуй, стоит начать с чего-нибудь попроще.

Посмотрев на Себастиана, Ванья поняла, что он не намерен вести допрос, и переключила внимание на слегка съежившегося мужчину рядом с корректно одетой женщиной. Он выглядел усталым.

– Расскажите нам о Карлстенах.

– Что, что я должен о них рассказать? – спросил Седер, пожимая плечами.

– Какого вы о них были мнения?

Седер фыркнул и покачал головой, что рассказало уже почти все, но он еще облек это в слова.

– Они были из любителей обниматься с волками и из таких членов партии зеленых с претензиями, чтоб и тут, и там было экологически чисто. Чертовы полицаи, из-за них в лесу нельзя было даже спокойно пописать.

– Поэтому вы угрожали Эмилю Карлстену возле бассейна.

– Я был пьян.

– Расскажите, что вы после этого делали, – продолжила Ванья, открывая блокнот. – Вплоть до того, как вас забрала из дома полиция.

– Он уже рассказывал, – вставила Флавия.

– Не нам.

Седер скрестил руки на груди.

Сделал глубокий вдох.

И начал.

Ванья и Себастиан сосредоточенно слушали. Ванья периодически вставляла вопросы или просила об уточнении. Минут пятнадцать спустя Седер умолк, с чуть ли не изнуренным видом. Он развел руками, показывая, что больше ничего сказать не может, и уткнулся подбородком в грудь. Ванья сверилась со своими записями. Все сказанное, похоже, совпадало с первоначальным допросом.

Она вздрогнула, когда Себастиан внезапно встал.

– Ружье.

– Что с ним? – поинтересовалась Флавия, следя за Себастианом взглядом.

– Это единственное, во что я не верю в твоем рассказе, – сказал Себастиан, опираясь о подоконник затемненного окна. – Что ружье украли, а ты об этом не заявил.

– Он же объяснил, почему так поступил, – возразила Флавия.

– Знаю, но я ему не верю. – Себастиан переключил внимание с Седера на его защитницу. Вероятно, он уничтожает шанс на секс, но тут уж ничего не поделаешь.

– Но это единственное, чему вы не верите? – уточнила Флавия и наклонилась вперед с видимым удовлетворением. – Означает ли это, что вы полагаете, что он невиновен?

– Да, – самоуверенно ответил Себастиан.

– Почему же он тогда здесь сидит?

– Потому что у меня нет полномочий, чтобы его отпустить.

Флавия расплылась в улыбке. Себастиан наблюдал за ней. Возможно, маленький шанс все-таки есть.

– То, что думает Себастиан, не обязательно совпадает с мнением Госкомиссии, – быстро вставила Ванья. – Он не полицейский.

Однако в одном пункте она была с ним согласна. В ее записях тоже стоял большой вопросительный знак вокруг сведений о ружье. Как раз там она уловила в интонации какую-то фальшь. Нюансы были ее сильной стороной. Билли иногда называл ее человеком-детектором лжи.

– У него есть алиби, – настаивала Флавия.

– Иногда человек создает себе алиби, если знает, что его в чем-то заподозрят. – Ванья закрыла блокнот и посмотрела адвокату в глаза. – Ружье по-прежнему может оказаться орудием убийства, даже если он не держал его в руках сам.

Себастиан скрестил руки на груди и с некоторым восхищением прислонился к окну.

– И возможно, только возможно, ваш клиент знал, что ружьем воспользуются, – закончила Ванья.

Работа по заказу. Или, пожалуй, скорее какая-то дружеская услуга. Себастиан мысленно кивнул. Это по силам даже алкоголику с плохим самоконтролем. Седер прожил в здешних местах всю жизнь. Унаследовал родительский дом. Он должен знать кое-каких охотников и землевладельцев, которые разделяют его мнение о Карлстенах. Кто-нибудь наверняка задолжал ему услугу. Расстрелять семью – адская услуга, но если Карлстены поссорились со многими, такое не исключено.

Алкоголь, тестостерон, стремление по-собачьи метить свою территорию.

Себастиану доводилось видеть людей, делавших странные вещи.

– Поэтому он останется здесь, – заключила Ванья, встала и направилась к двери. Себастиан остался стоять, глядя, как она уходит.

Она молодец. Действительно молодец.

Его дочь.

Когда они подъезжали к одиноко стоящему двухэтажному дому, примерно в двадцати минутах езды от города, их сопровождали последние лучи дневного света. Просторный светлый дом выглядел красиво и опрятно. Только слегка покачивающаяся на ветру бело-синяя оградительная лента показывала, что за красивым фасадом скрывается трагедия. Фредрика припарковалась рядом с белым «Ниссаном», который, как предположил Торкель, принадлежал самой семье. Она вышла из машины, сухо кивнула в сторону дома и осталась ждать. Билли припарковался рядом, быстро выскочил, поднял заднюю дверцу багажника и достал свою сумку. Торкель остался сидеть, присматриваясь к дому.

Перед ним предстала прямо идиллическая картина: дом, окруженный большим полем и несколькими живописными лиственными деревьями, которые только что начали покрываться почками. Чуть дальше вдоль шедшей параллельно полю дороги располагалось несколько темно-красных сараев и большая застекленная теплица. Насколько понял Торкель, Карлстены занимались, в небольшом объеме, экологическим сельским хозяйством, специализируясь на выращивании корнеплодов.

Он вышел из машины и подошел к каменной стене, образующей внушительный квадрат вокруг дома и расположенного перед ним газона. С внутренней стороны стены к ней были прислонены два небольших велосипеда для мальчиков, один синий, а второй зеленый. Ими явно активно пользовались. Чуть поодаль он увидел песочницу со стоящими на деревянной раме пластмассовыми игрушками. Похоже, мальчикам тут жилось хорошо. Большой участок, много места, чтобы свободно играть.