Ненормальная

– Ладно. Придумаю.

И придумывать ничего не стала. Просто включила резко дурочку:

– Димочка, я так устала. Отвези меня домой. Я боюсь на такси по вечерам ездить.

Чуть не захохотал, глядя, как она глазками хлопает и губки надувает. Боится она. Кто бы сказал, чего она реально боится... Так ведь не признается никогда.

Но радостно вскочил, хотя прикинулся озабоченным. И не удержался, добил-таки хмыря:

– Конечно-конечно, в твоем положении нельзя уставать.
– Зыркнула так, что подумал - сейчас реально в лоб чем-нибудь заедет. Но удержалась. Глазками еще похлопала, мило улыбнулась, дала ручку на прощание поцеловать (он еще и за руки ее подержать рискнул, нет, нафиг этот контракт).

В гардероб тащил почти волоком. Она спотыкалась на высоченных каблуках. Остановилась, ногой топнула:

– Дим, да что происходит? Ты чего нервный такой? Может, успокоительного попьешь?

Ага. Успокоительного. Пара литров брома не помешала бы.

– Извини, Ань, к концу недели совсем задергался.
– И месяц хождений вокруг да около тоже дает о себе знать.

Посадил в машину и рванул с места. Благо, не употреблял ничего - переговоры лучше трезвым вести. А она, похоже, действительно, устала: прикрыла глаза и не заметила, что едут совсем не в сторону дома.

Поняла только тогда, когда свет города начал становиться глуше, а потом и фонари стали попадаться с разрывами. От резких световых всплесков и очнулась.

– Дим, куда мы едем?

– Ко мне на дачу.

– Зачем?

– А сама как думаешь? Будем там снеговиков лепить, пока снег не сошел.

Замолчала. Не выдержал:

– Все, Ань, хватит в игры играть. Я свихнусь совсем, если еще подожду. Слишком многое хочу с тобой сделать.

Опять молчание. Не выдержал, психанул, остановился:

– Ты не хочешь? Посмотри на меня и скажи, что ты этого не хочешь. И тогда я развернусь и доставлю тебя домой.
– А сам пойду и застрелюсь. Хорошо, что успел заткнуться, слишком давить тоже не стоит.

Чем-то ситуация начинала напоминать то, что уже происходило в этой машине. Когда понял, чертыхнулся про себя.

– Аня, Ань, посмотри на меня. И скажи хоть что-нибудь. Если тебе что-то не нравится, я сделаю все, что ты захочешь. Только не обижайся опять.

Опять молчит и глазами хлопает. Не выдержал, решил применять запрещенные методы. На войне как на войне, как говорится.

Потянулся, отстегнул ремень и перетянул к себе на колени. Очень, кстати, компактно разместилась - даже не задела ничего. Малышка.

Обхватил лицо руками, обвел контур. И выпалил:

– Ты зачем чулки одела?

Вот тут реакция незамедлительная:

– Ты как, вообще, в своем уме? Причем тут чулки? Под это платье больше ничего не оденешь. Не идти же мне зимой с голыми ногами? Они бы у меня посинели, под цвет платья.

– Я о них весь вечер думал, понимаешь? Представлял, как снимать буду. Тут любой умом тронется.
– И не выдержал: руки нагло поползли ощупывать ту самую тугую полоску

Ох, как расширились ее глаза, сначала от возмущения, а потом... Потом закрылись. Замерла, застыла, губку прикусила. И унеслись к чертям все обещания вести себя прилично. Зашептал жарко:

– Ну же, Ань, дыши. Расслабься, тебе же нравится, я вижу.
– А руки совсем отбились от разума: пошли что-то выписывать на коленках, поглаживать горло там, где забилась жилка, так ярко и заметно.
– Давай, малыш, не прячься.

Господи, от этого утробного стона сорвало все заслонки. Ополоумел. Впился в нее так, что оторваться не мог, радостный, что, наконец, позволила. Был на грани того, чтобы прямо здесь, на водительском сиденье начать все то, что хотел сделать с чувством, с толком, с расстановкой, но чуть позже.

Она-то тоже себя не сдерживала, похоже, принцип "помирать, так с музыкой" - ее основной по жизни. Сдаваться - так с максимальным уроном противнику.

Отрезвил только свет фар от проехавшей машины. Опомнились оба одновременно. Она замерла, уткнувшись лицом в шею, не могла отдышаться. Погладил аккуратно по волосам:

– Да, Ань. Так я еще никогда не попадал. Чтобы на проезжей-то части. Иди-ка на свое место, нам чуть - чуть доехать осталось.

Пересадил на место, и даванул на газ так, как никогда еще не гонял. Она продолжала молчать, и замечательно, потому, что на скорости разговоры не приводят ни к чему хорошему.

Открыть ворота, загнать машину во двор, впустить Анну в дом - на все ушло пара минут. Стоило ей снять пальто, кинул его куда-то в сторону. Свою куртку снял еще по дороге. Подхватил на руки и потащил наверх.

– Дим, осторожнее. Ведь уронишь же.

– Не переживай, скорее себе шею сломаю, а с тобой ничего плохого не сделаю.

– А нафиг ты мне нужен, со сломанной шеей?
– Ты посмотри, она даже в такой ситуации шутила. Интересно, бывают случаи, когда ей нечего сказать? Или всегда последнее слово за ней остается?

Как раз подходящий шанс проверить.

Приволок в комнату, уложил на плед и растерялся. С чего начать, чтобы ничего не пропустить? В прошлый раз все было, как в тумане. Ничего ведь толком и не рассмотрел, не запомнил. Придется себя сдерживать, чтобы не повторять ошибок.

А она просто смотрела и ждала, что он будет дальше делать. Пропала скромность и неуверенность. Просто вопрос в глазах: "Ну и?"

Ах да, конечно же, сначала раздеть. Только вдумчиво. Потянулся к платью, погладил краешек - там, где тот прикасался к ногам. Снова задохнулась и замерла. Ох, сколько идей тут же промелькнуло. Первая мысль - отомстить таким же долгим ожиданием. Да только кого он обманывал?

Глава 19.

Как-то обманчиво открыта она сегодня. Столько нового услышал, сколько не мог добиться за все время знакомства. Непонятно, с чем связано. Или она успела измениться за это время, так сильно, что снова удивляет? Или я уже забыл, каково это - постоянно находиться рядом с ней? Как хорошо было - помню, а как сложно - решил стереть из памяти?

– Ань, а почему ты решила вспомнить про меня только сейчас? До этого ни слуху, ни духу столько времени, и вдруг - явление Христа народу?

– Соскучилась.
– Вот так вот. Очень все понятно. Вернее - понимай, как хочешь.

– Прямо там, в клубе, и соскучилась? А до этого ни разу не вспоминала?

– Прямо там, в клубе, поняла, что хочу к тебе.
– Ого. Вот это уже интереснее. Прямо-таки хочет. И ко мне. И как это прикажете понимать?

– Это как, интересно, тебя озарило? Шла, такая, от бара к столику, и вдруг про меня вспомнила? А до этого - вообще никогда?
– Вот чего, интересно, я пытаюсь сейчас от нее добиться? Объяснений? Или признаний в любви, которая измучила ее сердце, да так, что сил не осталось терпеть?