Непоседы

– Я у вас, товарищ продавщица, просил пирожков с ливером, а вы мне что дали?

– Я с ливером и дала!
– отчаянно солгала Зоя.

– Выходит, я мяса от ливера отличить не могу?
– продолжал скрипеть привереда.
– Слава богу, вкус понимаю, сам повар.

Что было делать? Покраснев, Зоя созналась, что с ливерными пирожками получился перебой.

После такого признания покупатель проявил запоздавшую покладистость.

– На нет и суда нет, с мясом так с мясом!

Инцидент с покупателем улажен, но Николай Иванович, прекрасно все понявший, хмуро покачал головой.

– Однако, этак никуда не годится!

– сердито сказал он и ушел, оставив Зою расстроенной и смущенной.

Не так уж страшны Зоины прегрешения, по что получится, если все киоскерши пойдут по скользкому пути сокращения ассортимента? Зоя понимает, что Николай Иванович прав, но... большого раскаяния не чувствует. не лежит у нее душа к торговле, не хочет она больше сидеть за стеклом в духоте и неподвижности! Если раньше работать в киоске было тяжело, то теперь, после поездки в мостоотряд, совсем невыносимо стало...

Недели через полторы выгадала Зоя свободный день и решила снова съездить в мостоотряд, на этот раз одна, без приглашения. Возможно, потому, что день был будничный, дух Кокетства не протестовал, когда она надевала старое платьишко и повязывалась скромным темным шарфиком.

С бьющимся сердцем переправилась Зоя по мосту, а попав на ту сторону реки, растерялась от шума и грохота начавшихся земляных работ: десятки и сотни огромных машин делали непонятное, но, несомненно, очень важное дело. Одни из них вгрызались в жесткую землю огромными ковшами, другие ее рыхлили и передвигали, третьи давили и утрамбовывали насыпь катками непомерной тяжести. Рабочие части скреперов, бульдозеров, копателей, экскаваторов и катков от соприкосновения с землей сверкали холодным блеском начищенной стали и походили от этого на исполинские хирургические инструменты.

И в поселке не было тишины. Здесь тоже отовсюду несся рокот моторов, звон и скрежет металла. На все голоса завывали электрические пилы, с грохотом опрокидывались тяжелые кузова самосвалов, исполинскими трещотками колотились одна о другую слетавшие с машин длинные и толстые доски. Рядом с высоким остовом железобетонного завода уже поднялась ажурная громада стальной башни. Далеко вверху сверкали голубые огни электросварки. В грохоте и лязге работал над монтажом крана Александр Некачайголова.

Попав в поселок, Зоя разобралась не сразу: ее спутал выросший за полторы недели строй новых домов. Издали они казались совсем законченными, но внутри них шли отделочные работы. Там, стоя на козлах, муравьями суетились одетые в забрызганные раствором комбинезоны проворные девушки. Зоя с трудом узнала некоторых: так мало походили они на веселых и нарядных хохотушек, прыгавших по волейбольной площадке.

Зоя, конечно, не раз видела, как работают штукатуры. Она и раньше знала, что труд этот непрост и нелегок, но сейчас, присмотревшись к работе девушек, она увидела то, что ей очень понравилось. Их руками как бы завершалось строительство, результат их труда сразу бросался в глаза. Зоя затруднилась бы определить это, но ей нравился и самый размах дела, его монументальность.

Бесспорно, оштукатурить целую большую стену было делом тяжелым, требовавшим во много раз больше силы, нежели торговля конфетами, но, если бы Зое предложили на выбор оштукатурить стену или распродать по одной штуке килограмм конфет (что почти вовсе не требовало затраты сил), Зоя несомненно выбрала бы первое. Такое решение предопределялось молодостью, здоровьем, а главное, характером Зои. Вопроса о том, справится ли она с работой штукатура, для нее не возникало: если справлялись другие, могла справиться и она. Эти Зоины размышления решили многое.

Часа полтора понаблюдав издали (любоваться чужим трудом, ничего не делая, Зое всегда было стыдно), она прошла к общежитию девушек. В нем теперь ни души не было, но, заглянув в окна, она убедилась, что перемен не произошло. Чистота, цветы и котята были на местах. Во всю длину третьей комнаты по-прежнему лежала красивая китайская дорожка, а в шестой пустовала койка. На взгляд Зои, все было в порядке. Оставалось только убить время до обеденного перерыва.

Зоя сумела с пользой провести остающийся час: она вышла на будущую пристанционную площадь, разыскала щиты со свежим выпуском "Крокодила" и объявлениями и узнала свежие новости.

"Водитель Дмитрий Сазонов, напившись пьяным, устроил аварию", - с предельной краткостью извещала газета. Под заметкой рисунок: мчащийся грузовик на полном ходу налетает на бутылку величиной с добрый элеватор. Подпись поясняет:

Получилася авария, Потому что был в угаре я. Собирался я жениться, А теперь лежу в больнице.

Герой происшествия представляется Зое в облике матерого стаканного вора, и упоминание о больнице ее ничуть не трогает.

"Порядки в нашей палатке", - гласит следующая надпись. На рисунке лохматый парень, лежащий в спецовке па кровати. В зубах у него папироса, похожая на трубу старинного парохода, дымит черным смоляным дымом. Затейливые завитки дыма постепенно превращаются в очертания букв, из которых складывается полезное изречение: "С папиросою в зубах, на кровати в сапогах - так бывает у нерях".

Следующий рисунок заставляет Зоино сердце усиленно забиться. Здесь в роли действующего лица фигурирует Саша Некачайголова со своим краном. Он пробует поднять с постели лодыря, но ничего не выходит. Подпись-диалог гласит:

– Саша, хоть бы ты попробовал воздействовать на Метелкина!

– Пробовал. Его и техника не берет". Саша ничуть на себя не похож, но Зоя долго рассматривает рисунок.

Объявления все те же. Два новых для Зои интереса не представляют. Одно сообщает о собрании охотников, другое гласит:

У кого хороший бас, пусть зайдет к руководителю хорового ансамбля тов. Дыркину (палата № 2).

В самом центре поселка высится большая лохматая сосна. В ее тени на разостланной мешковине сидит по-турецки старичок и, не обращая никакого внимания на великий гул строительства, мастерит рыболовную снасть. Зоя смотрит на него, он - на Зою. Первым заговаривает он.

– Давно к нам?

– Сегодня. Я посмотреть приехала.

– Смотреть сейчас у нас, пожалуй, нечего, а работать есть чего...

Старичок словоохотливый и весь какой-то очень чистый: и побрит чисто-начисто, и парусиновый костюм на нем чистый, и глаза чистые, и морщинки под глазами тщательно промыты.
– Вы кем здесь, дедушка, работаете?

– Восемнадцать лет плотником работал, теперь пенсионер... Однако же не утерпел и сторожем определился.

– Где же вы восемнадцать лет работали?

– На одном месте, в мостоотряде. Зоя искренне недоумевает:

– Как же на одном месте, если мостоотряд все время ездит?..