Непрощенные

– Стоп!

Остановка, выстрел! Болванка чиркнула по башне третьего немецкого танка. Рикошет! А вот «БТ» не сплоховал. Влепил точно под каток. Немец дернулся и застыл.

Увидев, что крылу немцев стало не до них, советский комбат двинул свои танки на сближение. Теперь уже немцы крутились меж сходившихся тисков.

В башню будто врезали гигантской кувалдой. Заложило уши, от брызнувшей окалины потемнело в глазах.

– Не пробил! – заорал дергающему рычаги Коле Олег и одобряюще шлепнул мехвода по плечу.

Танк встал.

– Блин!

Олег довернул пушку. Выстрел! Ближайший немец дернулся от попадания.

– Где «БТ»?

Но сзади уже никто не стрелял. Или кончились снаряды, или, что еще вероятней, «бэтэшка» свое отъездила.

– Гоним!

Танк рванул вперед, вихляя по полю, как заяц, убегающий от лисы.

Слева и справа ухали разрывы. Рядом с Олегом скалился Ильяс. Его захлестнул азарт боя. Пулемет строчил без остановки, поливая замершие танки и далекие окопы свинцом.

Спрятавшийся за подбитой «тройкой» немец сумел-таки выцелить верткого наглеца и засадил в корму стальную болванку. Танк тряхнуло.

– Коля? Все в порядке?

Климович мотал головой, двумя руками двигая ставшие непослушными рычаги.

– Повредило что-то… Но едем.

– Давай за подбитый!

Т-26 дочухал до горящего немецкого танка, спрятавшись за ним.

– Чуток вперед.

Немцам стало не до «наглеца». Советские танки, сконцентрировав огонь на правом фланге, добивали последние «тридцативосьмерки».

– А вот вам гостинец!

Пушка ухнула, посылая в бок ближайшему врагу подарочек.

Немецкий танк, уже здорово подраненный, задымил.

– Коля, назад!

Бум! В остов горящего немца впечатались сразу два выстрела от оставшихся на другом фланге фашистов.

– Давай в ответочку! – орал Ильяс.

– Далеко! А у них броня толще – не пробьем. Побережем снаряды!

Сводный танковый батальон 22-й дивизии добил остатки немецкого крыла и начал форсировать овражек, выходя по ту сторону кустов. Через минуту комбат замахал флажками. Отходим.

Т-26 послушно запылил за головным танком. Свое дело они сделали.

Атака батальона захлебнулась, но и немцы получили достаточно. Больше атаковать они не решились, вызвав пикировщики и позволив артиллерии довершать начатое.

Остатки батальона увели из-под обстрела, но наблюдатели фашистов сообщили место сосредоточения танков. Налетевшая авиация стала буквально прочесывать каждый куст и каждую сосну. Танк Олега бомбы минули.

Судьба с ними пока не наигралась…

* * *

Т-26 пылил по проселку. Оглядываясь на пыльный след за кормой, Олег радовался, что попал в головную заставу. В колонне глотал бы пыль, плюясь и кашляя. Дороги в этом времени были будто пудрой присыпаны, да и погода стояла – хуже некуда. Ясно, на небе ни облачка, жара, прошлой ночью даже роса не выпала. Идеальные условия для немецкой авиации. Обнаружат колонну на марше – сделают больно. Поэтому дивизия, вернее, ее остатки, передвигается проселками: люфтваффе патрулирует главные пути. Полковник Кононов, сменивший убитого комдива, проложил такой маршрут. Умный он, конечно, мужик, да что толку?

«Один бой – и все! – резюмировал Олег. – Вчера была сотня танков, сегодня двадцать. Навоевали, блин!»

Он понимал, что сердится напрасно. Вечером, когда утихли бои, Илюха притащил Полевой устав РККА – обнаружили в одном из подбитых танков, когда искали снаряды. При свете башенной лампочки они полистали книжицу. Устав предписывал танкам только наступление, такое понятие, как действия в обороне, для бронетанковых войск Красной Армии не существовало. Наступать танки должны были в линию, расстояние между машинами – 25–30 метров. Еще б и круги на броне нарисовать, чтоб немцам целиться легче… Ему, конечно, хорошо злиться, укорил себя Олег, он человек из будущего, эти операции в училище изучал. Боевые уставы Российской армии основаны на опыте прошлых войн, там каждая строчка кровью писана. Этих вот парней кровью… Обвинять ли их в том, чего еще не знают, не научились? Он бы помог, да кто станет слушать? Здесь он всего лишь сержант. Субординация, туды ее в качель! И без того ужом крутится, другие командиры косятся: сержант лейтенантом командует! Как объяснишь, что из Илюхи командир, как из него балерина? Студент, конечно, старается, но в два дня офицером не станешь. Если б не авиация… Из книг, прочитанных в колонии, Олег знал: немцы жгли советские самолеты на земле; но, как оказалось, это не самое страшное. Вечером, выдавленные немцами из леса, они дрались возле нашего аэродрома. И что узнали? Самолеты летчики спасли: на руках, под бомбами укатили в лес. Только без толку. Немцы перепахали бомбами взлетно-посадочную полосу, уничтожили склады горючего и боеприпасов. Как воевать? Хоть бы один истребитель в небе! «Штуки» по головам ходят… С танками тоже беда. Боеприпасов мало, с подвозкой проблема: не хватает машин, а ездить в Пинск на артсклады далеко. В дивизии ни одной полевой кухни – сгорели под Брестом, у пехоты нет мин, проволоки для заграждений. Держи оборону! Оперативно решить проблемы невозможно: связь с Минском постоянно рвется, приказы из штаба фронта или не доходят, или поступают дурацкие. Отсюда результат: за двое суток откатились на сто километров. В направлении Слуцка – еще дальше. Немцы взяли Пружаны, бои идут у Слонима. Командование 4-й армии, встревоженное прорывом, бросило к Слониму последний резерв – остатки 22-й. Вот они и пылят…

Удивительно, но Олег не ощущал подавленности. Возможно, потому, что события, о которых он ранее читал и невольным участником которых стал, выглядели совсем не так, как в прочитанных книгах. Никто не впадал в панику, не бежал к немцам сдаваться. Танкисты воевали. Несмотря на численный и качественный перевес противника, огромные потери, недостаток боеприпасов, продуктов (весь вчерашний день ели только хлеб), люди дрались отважно и беззаветно. Отходя, дивизия огрызалась, немцам это стоило дорого. Подбитые немецкие танки отмечали путь 22-й. Танки, конечно, можно отремонтировать, а вот сгоревшие экипажи не воскресить. А они, суки, хорошо горели…

Олег засвистел «Комбат-батяня». Илюха, торчавший в соседнем люке, покосился, но смолчал. Учись, студент! Всех бы вас через армию пропустить, а то придумали – отсрочки! Какой из тебя мужик, если портянки не нюхал! Как наворачивать, помнишь? Полночи учили, пока механик дрых. И не только портянкам. Они там, в будущем, уверены, что война их не затронет, что мир вокруг цивилизованный, а НАТО – добродушная общественная организация. В Югославии тоже так думали, пока бомбы на головы не посыпались. И если б только в Югославии! Почему во все времена одно и то же? Гитлера в Европе всерьез тоже не принимали, пока не показал демократам фашистскую мать…

Олег внезапно осознал: думает об этом мире как о своем, его прошлая жизнь отдалилась настолько, что кажется нереальной. Быстро… Наверное, так лучше. Вернуться им не удастся, так чего горевать? Пусть здесь война, но он жив, здоров и может действовать. Как дальше выйдет, лучше не загадывать. Пока везет…

Меж придорожных деревьев показался просвет, и Олег отрешился от размышлений. Выходят к шоссе. Если верить карте, Ружаны – Слоним. Та-ак… Он нырнул в башню и появился обратно с флажками в руках. Сунул один лейтенанту.

– Красный! – прокричал, перекрывая гул мотора.

Илья послушно поднял флажок. Танк, пыливший следом, остановился. По подсказке Олега Илья махнул желтым – «Делай как я!» и нырнул в башню. Олег скользнул следом. Т-26 свернул с проселка и, ломая деревца, пополз к шоссе. Второй танк повторил их маневр и вломился в заросли. Они двигались медленно, чтоб ревом моторов не выдать себя противнику. В уставе это называется «скрытое выдвижение». Выскакивать на шоссе дуриком – занятие для идиотов, болезнь лечится снарядом в борт. Поспешишь – фашистов насмешишь! Мы лучше сами посмеемся…