Нераздельные

— Даже если бы мы смогли их тебе дать, было бы очень трудно скрыть армаду, наступающую со стороны Мексиканского залива.

— А зачем ее скрывать? — отвечает Старки. — Что может быть драматичней старой доброй осады? Ну, вы знаете — как у конкистадоров! Да о ней не только в новостях затрубят! Она… как бы это…

Дандрих находит нужное выражение:

— Войдет в анналы?

— Точно! Войдет в анналы!

— Но какой ценой? Смею тебя заверить: сражения при Ватерлоо и Литтл-Бигхорн [19] вошли в анналы исключительно потому, что Наполеон и Кастер были наголову разбиты. Мир помнит об их поражениях.

19

Битва при Литтл-Бигхорн — сражение между индейским союзом лакота — северные шайенны и Седьмым кавалерийским полком армии США, произошедшее 25–26 июня 1876 года у реки Литтл-Бигхорн, Монтана. Битва закончилась уничтожением пяти рот американского полка и гибелью его знаменитого командира Джорджа Кастера.

— Я уверен в успехе.

Но Дандрих словно не слышит его.

— Мы решили, что твоя следующая цель — Академия разделения «Мышиный Обрыв» в центральном Теннесси.

— Шутите?! Там же одни десятины!

— И потому никто не ожидает атаки на него. Ты сможешь продолжить свою традицию — казнить персонал, и у тебя не прибавиться лишних ртов, потому что там нет аистят. А десятины… Да пусть делают после освобождения что им заблагорассудится. Хотят — пусть остаются, хотят — пусть уходят, не твои проблемы. Эта операция будет для твоих ребят чем-то вроде учений, прежде чем ваше войско получит новые пополнения.

— Но это не мой подход! Инстинкт приказывает мне ударить на Пенсаколу, а я не могу идти против своих инстинктов.

Дандрих наклоняется вперед. Его лицо заполняет весь экран. Старки почти реально чувствует, как рука собеседника протягивается сквозь эфир и ложится на его плечо. Мягко, но достаточно тяжело, чтобы Старки почувствовал возросшее земное тяготение.

— Конечно можешь, — говорит Дандрих.

• • •

Старки бешено мечется по станции, вымещая свою злость на всех, кто попадается под руку. Орет на Дживана — почему, мол, тот вел себя недостаточно агрессивно во время последней атаки.

— Ты теперь солдат, а не компьютерный задрот, так и веди себя как солдат!

Напускается на ребят, со смехом возвращающихся с тренировки:

— Чего ржете? Это вам не игрушки!

Он приказывает упасть и «дать ему двадцать», и когда ребята спрашивают: «Двадцать чего?» — летит прочь, слишком разъяренный, чтобы пускаться в объяснения. [20]

Мимо проходит Хэйден, приветствуя его кивком. Старки настолько взбешен непринужденностью его поведения, что дает ему дрозда за вчерашний ужин, хотя еда была вовсе не плоха:

20

На всякий случай, если кто подзабыл — «дать двадцать (тридцать, пятьдесят, сколько угодно)» — армейское выражение, означающее «отжаться от пола» соответствующее количество раз.

— Кухня — твоя работа, вот и делай ее, черт бы тебя побрал!

Ну и, конечно, Бэм.

Хорошо, что она не попалась ему навстречу, пока он слегка не остыл, не то он сотворил бы что-нибудь, в чем бы потом раскаялся. Бэм в последнее время ведет себя заносчиво, ну да он поставит ее на место. Хотя Гарсон Де-Грютт пока этого не знает, награда за преданность не ограничится одной той девчонкой. При следующей военной операции Старки поставит его во главе команды — а Бэм станет в этой же команде рядовым. Будет вынуждена подчиняться приказам Гарсона. Какое унижение! Ничего, это напомнит ей, кто здесь хозяин. А если нет, тогда он предпримет меры покруче. Вообще-то, жаль, потому что до сих пор она была верна своему вождю. Но когда верность истощается, у вождей истощается терпение.

Старки находит ее в оружейке. Несмотря на свои протесты против вооружения аистят, Бэм, по-видимому, предпочитает это помещение всем остальным. Увидев командира, Бэм не вскакивает по стойке смирно, даже не прекращает работу — она как раз собирает какой-то автомат — только поднимает глаза на Старки и тут же опускает их обратно.

— Слышала о беседе с мистером Большой Шишкой. Ты получил распоряжения?

— Распоряжения здесь отдаю я!

— Ну да, конечно. — Она смахивает пот со лба. — У тебя какое-то дело, Мейсон? Потому что я занята — нужно убедиться, что эти стволы собраны как следует. Конечно, если ты не собираешься перейти на водяные пистолеты.

Старки так и подмывает сообщить ей о понижении в чине, но он сдерживается. Поставит ее перед фактом в день атаки — тогда удар окажется гораздо чувствительнее. Может, она взбесится настолько, что наконец примет личное участие в казни персонала?

— Я пришел сказать, что изменил наши планы, — сообщает Старки. — Мы пока не пойдем на Пенсаколу.

Бэм отрывается от работы и внимательно смотрит на командира.

— Ты выбрал другое место? Куда мы двинемся?

— На север. Академия разделения «Мышиный Обрыв» в Теннесси.

— Но разве… Там ведь только десятины! Я думала, ты ненавидишь десятин.

Старки кривится, чувствуя, как внутри снова вскипает злоба на Дандриха с его неверием в успех. Раз так, Старки постарается превратить атаку на «Мышиный Обрыв» в столь же грандиозное событие, каким могла бы стать акция в Пенсаколе.

— Десятины — грязные пособники расплетения, — отрезает он. — Вот почему в этом лагере мы провернем кое-что новенькое.

Он делает глубокий вдох, укрепляясь в своем решении.

— На этот раз мы уничтожим не только персонал. Мы убьем десятин — всех до единого.

26 • Подкаст

Говорит радио «Свободный Хэйден», ведущее подкаст из отравленного, во многих смыслах отравленного места. Я сегодня сам не свой. Мне совсем не до шуток — вот почему для сегодняшнего подкаста я выбрал картину Дали «Постоянство памяти». Время, размягчившееся на фоне мрачного, безжизненного пейзажа. М-да, ни прибавить, ни убавить.

Сегодня все изменится. Или ничего не изменится. Если дело пойдет как задумано и мы найдем способ предотвратить грядущие события, я стану намного счастливее, чем сейчас. Чем черт не шутит, может даже поставлю какую-нибудь музычку для вашего удовольствия, дорогие слушатели. А если все обернется плохо, то вместо музыки вы услышите всеобщий вопль, которому, возможно, не будет конца.

Не могу раскрыть вам подробности, просто поверьте на слово: каша заваривается нешуточная. Последствия могут быть смертельными. Так что если через пару дней вы услышите в вечерних новостях о событиях намного более ужасающих, чем обычно, если число погибших детей заставит вас, наконец, ощутить дискомфорт, то знайте — дела пошли не так, как задумывалось.

Если нам не удастся остановить набирающий ход поезд, подозреваю, что стану одной из его первых жертв; поэтому, может статься, вы больше никогда не услышите меня. В этом случае, надеюсь, вы назовете наше скромное восстание в мою честь.

Кстати, о восстании. Я тут кое-что надумал. Восстания не обходятся без митингов и демонстраций, значит, нужно назначить время и место. Как насчет понедельника первого ноября в Вашингтоне? Это канун выборов. Символично, что в этом году они проходят почти сразу после Хэллоуина, если принять во внимание некоторые законопроекты на голосовании. Например, добровольное расплетение за наличные; отделение у преступников мозга с последующим разделением тела; закон «о трех приводах», разрешающий Инспекции по делам молодежи забирать трижды провинившихся подростков и расплетать их без согласия родителей. Все это сильно напоминает мне путешествие по «туннелю ужасов», и даже ведьмина голова в хрустальном шаре не в состоянии предсказать, что ждет в конце.