Нераздельные

75 • Люди собираются

Гранитные и мраморные памятники истории хранят воспоминания, забрать которые у них невозможно. Особенно это касается памятников в Вашингтоне, округ Колумбия. Они были свидетелями бурления и стагнации, славных подвигов во имя справедливости и постыдных провалов демократии. Линкольн и Джефферсон видели, как сбылась мечта Мартина Лютера Кинга, и приветствовали его, когда каменный Кинг воздвигся между ними. И те же немигающие глаза видели, как разгоняли слезоточивым газом демонстрации протеста против войны во Вьетнаме и нашпиговывали транком участников первого восстания тинэйджеров. Они не могут забыть все это, как не могут военные мемориалы стереть выгравированные на них имена.

В последние дни октября перед этими бдительными глазами начинает собираться народ. Авиакомпании втискивают в свои расписания дополнительные рейсы, метро снует без передышки, а автомобильное движение в столице такое, что по поверхности земли лучше передвигаться пешком — быстрее окажешься на месте.

Обширный газон Нэшнл Молла пестреет палатками, число которых медленно, но верно растет по мере приближения знаменательного события, назначенного на первое ноября. Пресса уже окрестила его «Восстанием Всех Святых».

А с Капитолийского холма виден обсидианово-черный грозовой фронт, надвигающийся со стороны Чезапикского залива. Зловещее предзнаменование.

• • •

Далеко на западе тоже собираются люди, правда, в меньшем количестве. В коммуне неподалеку от Омахи, штат Небраска, справляют свадьбу. Этот обряд в лучшем случае можно было бы назвать горько-сладким — так необычны его обстоятельства и участники. Уна Джакали выходит замуж за Уила Таши’ни единственно возможным образом.

Совет арапачей запретил проводить свадьбу на территории племени. И хотя членам семьи Таши’ни Уна очень дорога, они не нашли в себе сил поддержать её идею и предпочли не присутствовать.

Выход подсказал Лев, предположив, что коммуна воссоединения, место, предназначенное для виртуального союза разделенных частей, с большей готовностью воспримет выдвинутую Уной концепцию «совокупного брака». И Лев знает, к кому обратиться.

СайФай и его папы не только с радостью согласились предоставить место для проведения церемонии, но и вызвались найти людей, которые получили части Уила Таши’ни. Теперь, когда все кроличьи норы в базе данных «Граждан за прогресс» открыты для публичного просмотра, это не составляет труда.

Не все люди с органами Уила Таши’ни согласились прийти, но отозвалось достаточно — кто из любопытства, кто в жажде новых ощущений, а кто для того чтобы познакомиться с Камю Компри, который тоже ожидается на свадьбе. Всего будет двадцать семь «женихов», представляющих почти две трети Уила Таши’ни. Некоторые из них будут женщинами, и этот факт, пожалуй, несколько выбивается из привычного круга вещей.

— Ну и что? — сказал один из пап СайФая. — У нас тут соберется свой «круг». Он, конечно, будет сюром почище лестниц Эшера [34] . Но что это за жизнь без толики головокружения?

34

Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) — нидерландский художник-график. Особенно известны его изображения «невозможных» замкнутых на себя лестниц, по которым можно ходить до бесконечности, как по кругу.

76 • Лев

— Знаешь, что я тебе скажу, Малек? Ну ты и номер отколол! Вернее, наколол — вон какой весь размалеванный. А эта твоя меховая шапка ваще отстой.

Лев стаскивает кинкажу с головы, где тот часто гнездится, но больше не писает. Вот, пусть сидит на плече.

— Во-первых, — возражает он СайФаю, — это не номера, а имена. А во-вторых, не оскорбляй Мапи, не то он тебе глаза выцарапает.

— Чего-о? У этой мартышки есть когти?

Лев улыбается. Здорово снова встретиться с СайФаем, пусть и при необычных обстоятельствах. Любые обстоятельства лучше, чем те, при которых ребята виделись в последний раз.

— Я слышал, у тебя завелась подружка? — поддразнивает СайФай.

— Что-то вроде того. Отношения на расстоянии. Они с родителями вернулись в Индиану, а я все еще в резервации в Колорадо.

СайФай шевелит бровями.

— Могло быть и хуже, если ты въезжаешь, о чем я.

Солнце выглядывает из-за приблудившегося облачка и озаряет сад. Поскольку день выдался не по сезону теплый, решено было провести свадьбу на открытом воздухе, в каменном кругу в центре сада: участники внутри, гости снаружи. Традиций проведения подобных церемоний не существует, так что приходится импровизировать. Как раз сейчас женихи бродят внутри круга, знакомятся и пристают к пастору с разными вопросами по поводу процедуры; тот в ответ лишь пожимает плечами.

И вдруг перед самым началом церемонии, за спиной Лева раздается знакомый голос:

— Елки-палки, стоит оставить тебя без присмотра на пять минут, и ты тут же творишь очередную дикость.

Лев оборачивается — позади стоит Коннор, да не один, а с Рисой! У Лева перехватывает дыхание, он кашляет и хватает воздух ртом. Тяжело жить с одним легким. Но скоро в резервацию должна поступить одна из тех новых машин, и Элина вырастит ему второе легкое, так что все это временное явление.

— Ой-ой, — говорит Коннор, — вот уж не думал, что напугаю тебя до потери дыхания.

— Все нормально, я в порядке, — наконец, отдышавшись, сипит Лев. Но взглянув на друга внимательнее, понимает, что этого нельзя сказать о самом Конноре. Тот опирается на трость; элегантный пиджак не может скрыть швы на запястьях, шее, даже на нижней челюсти. Лев подозревает, что под одеждой их еще больше.

— Что с тобой стряслось? — спрашивает он.

Коннор обменивается с Рисой многозначительным взглядом и отвечает:

— Ну, скажем так, несчастный случай в саду, на грабли напоролся.

Лев, зная Коннора, решает дальнейших вопросов не задавать. Только тут до него доходит, как же давно они все трое — он, Коннор и Риса были вместе в последний раз. Вообще-то, собственно говоря, сегодня их первый раз, потому что до этого они по-настоящему вместе и не были. Когда Коннор взял Лева в заложники, тот был десятиной и сбежал от них при первой же возможности. Потом, когда они опять встретились на Кладбище, Лев уже отстранился от всех и вся. Он уже стал хлопателем. Сейчас все трое, пройдя каждый через свой несчастный случай в саду, собрались в одном месте. Что бы под этим ни подразумевалось.

— Ладно, — говорит Лев, — главное — вы здесь. — И тут он кое-что соображает: — Погодите… а как вы оказались здесь?

— С тобой повидаться, конечно! — отвечает Риса. — Сайрус сказал, что ты будешь в их коммуне. — Она поворачивается к СайФаю. — Привет, Сайрус. Приятно снова видеть тебя.

— То есть как? — недоумевает Лев. — Вы что, знакомы?

Но Риса не успевает ответить — звучит гитара, и Лев хватает ртом воздух, едва не закашлявшись снова, потому что сразу узнает музыку. Это играет Уил! Лев оборачивается и видит сидящего в центре круга Камю Компри — одного из немногих женихов, облачившихся в смокинг. Он играет прекрасно, с такой проникновенностью выражая в звуках гитары душу Уила, что Лев мог бы поклясться: Уил сейчас здесь.