Несемейное счастье
Шрифт:
– Нет. Закрыт был киоск. А разница всего в 15 минут, я чуть ближе тебя живу к Черенове. – Стефано закончил снимать и вместе с Лолой уселся в машину.
Она развернула автомобиль в сторону бара и, мазнув светом фар по кустам, за промелькнувшей листвой увидела застывший силуэт.
– Смотри! Смотри!
– Где? Что?!
– Да вон там! – Лола вернула машину на место, направив фары туда, где, как ей показалось, притаилась тень.
Они вдвоем уставились в освещенную сторону: два сильных луча четко очерченным коридором уходили в непроглядную тьму разлапых кустов и толстых стволов деревьев.
– Нет никого.
– Да, сейчас и я не вижу никого. А казалось, что там черный силуэт спрятавшегося человека… – Она еще продолжала всматриваться в направлении света. – Все, возвращаемся!
Они сели в машину.
– А вообще, знаешь что? – на секунду заколебалась Лола. – Звони в полицию. Нельзя это так оставлять, когда тут человек пропал.
– Может, ты и права. – Стефано набрал 113.
Пока Стефано разговаривал с полицией, Лола мысленно готовилась к интервью, вспоминая все, что было известно о Меланье и ее семье.
– Патруль здесь рядом совсем, обещали подъехать проверить все. – Стефано отложил мобильник.
– Ну вот и отлично. Расскажи мне быстро, что ты слышал, пока меня дожидался.
– Практически все характеризуют пару Меланьи и Паоло Паролизи как идеальную.
– Ну это, как всегда, поначалу. А потом такое польется…
– А вот и непохоже. Обычно сор из избы не хотят выносить самые близкие, а здесь, пока тебя ждал, даже родственников не наблюдалось, только соседи и односельчане. И все, как один, рассказывают только хорошее.
– А сам муж-то где? Дана говорила, он подмоги просил у военных, я думала, что первый репортаж сделаем с генералом, ответственным за поиски, с мечущимися по ночному лесу солдатами и…
Стефано не дал ей закончить:
– Ну ты расписала! А ниже генерала ну никак? Ученья у них прямо сейчас, я разговор слышал, могут дать только несколько человек. Тогда решили, что ночью три с половиной солдата что смогут обнаружить? Ничего! Вот и перенесли все на завтра. А там, может, и полиция подтянется на поиски.
– Или Меланья возвратится. – Лола подруливала к бару.
– Вот именно.
– А мне все-таки не нравится этот случай со ставней и с замком этим закрытым… – еще сомневалась Лола.
– Все. Пока оставим это, давай работать, тем более что туда патруль подъедет. Вытащила меня на ночь глядя, значит, должны интересный материал отснять. – Стефано приготовил камеру.
Лола достала микрофон, и они вошли в бар.
Глава 3
Паролизи и Ирена сели за самый дальний и уединенный столик. Официант тут же принес два бокала шампанского.
– А мне сегодня коньяк… давай сразу двойной.
– Оставь оба бокала, – сказала Ирена, пригубив вина.
Официант тут же принес пузатый стакан с напитком, который в полутьме поблескивал, как золото, и поставил его перед Паоло. Ирена молчала. Паролизи сделал большой глоток и закрыл лицо ладонями. Молчание становилось все тягостнее. Отняв руки от лица, он сделал еще глоток. Они как будто не слышали музыки и не видели мечущихся по клубу разноцветных огней. Словно отгороженные ото всех невидимой стеной, они смотрели друг другу в глаза.
– Что ты решила?
Ирена ничего не ответила, а только крепче сжала бокал. Было заметно, что она побледнела еще сильнее. Вцепившись в валик дивана, она все не отводила взгляда
от Паоло.Ирена вспомнила, как с братьями они играли в эту игру «Кто кого переглядит» и как она всегда выигрывала, хотя была младше их обоих. Перед глазами всплывали бесконечные пляжи Сиракузы и то далекое детство, когда они беззаботно носились по белому песку, утопая в дюнах, залезали в прохладные и гулкие гроты, купались, далеко заплывая в теплое море, собирали мидии и готовили их тут же, на небольшом костре, раскладывая на припрятанном куске железа и поливая соком лимонов, сорванных по дороге. Домой возвращались только к вечеру, усталые и проголодавшиеся.
Ирена очень долго оставалась для братьев и их друзей обычным товарищем и, стараясь раствориться в их группе, делала все, чтобы они забыли, что она девчонка. И ей это удавалось! Она была членом их команды, участником всех игр – «своим парнем».
В Сицилии, где она родилась, многие так или иначе были связаны с мафией, и их семья не являлась исключением. Откуда брались деньги в доме и чем занимался ее отец, она узнала только на суде. Когда его посадили, мать заняла главенствующее положение в доме. Одетая во все черное, всегда хмурая, она тихо отдавала распоряжения, которые беспрекословно выполнялись. С тех пор место Ирены было на кухне. Как же она ненавидела всю эту женскую работу! Она еще пыталась сбежать к братьям, ведь она так ловко метала ножи, да и стреляла не хуже других, но от нее все чаще отмахивались и отправляли помогать матери.
Ирене уже исполнилось семнадцать. Все ее подруги были помолвлены, некоторые вышли замуж, а она, легкая, как морской бриз, и загорелая, как маленький негритенок, и не думала смотреть на парней. Казалось, что братья и даже мать забыли, сколько ей лет, – никто из них не заговаривал с ней о замужестве.
Возможно, что причина была в необъяснимых вспышках ярости, которые неожиданно накатывали на нее и, проходя так же беспричинно, как появились, оставляли долгую боль в голове Ирены, а всю ее компанию приводили в недоумение и беспокойство.
Ей все еще удавалось присоединиться к братьям и их команде, хотя их забавы с некоторых пор превратились в настоящую подготовку к войне с полицией: теперь надо было серьезно владеть ножом и по-настоящему стрелять из пистолета, каким-то чудом не обнаруженного полицейскими при обыске. И то и другое ей удавалось с блеском: прищурившись, подавляя подступающую злость, она умела вовремя сконцентрироваться и, обладая необыкновенной реакцией, почти всегда набирала большее количество очков, чем вызывала снисходительную улыбку у парней. Она еще долго считала, что ее место здесь, и делая вид, что не замечает опасливо-удивленные взгляды ребят из их группы, предпочитала положение «своего парня» в компании братьев работе по дому.
Быстрый ритм сменила медленная мелодия, всполохи яркого света успокоились и смягчились. Высокий официант подвел Оксану к дальнему столику, где сидела компания громогласных мужчин, явно приехавших из Рима. В центре зала хохотала Кристина, уже подцепившая толстого майора. На сцену вышли польки, прикрытые страусиными перьями, и задвигались в эротическом танце. Перья взлетали и покачивались, повторяя движения их тел и нехотя приоткрывая бедра и грудь. Мужчины у барной стойки с интересом развернулись в их сторону, не зная, что раздеваться они не станут. Клуб жил своей обычной жизнью.