Несвобода

— Вы… хотите сказать, что Антон тоже пользуется услугами ваших… девочек?

— Не пользуется, — Вадим теперь наклонился и так пристально вглядывался в мои глаза, что стало не по себе. Однако становился все веселее. — Черт меня дери… Теперь мне даже кажется, что вы похожи! Брат?

Ответом был только вздох и покрасневшие щеки.

— Антон — твой старший брат? — повторил он то, что, по всей видимости, привело его в восторг. — Ничего себе! Нет, я догадывался, что ты не из простых, но оказалось, что уж слишком не из простых. Здорово!

— Что тут здорового? — я попыталась отвести глаза, но он взял меня за плечи, не позволяя увернуться. — А вы откуда его знаете? Говорите уж честно. Я смогу пережить новость, что Антон, хоть и женат, но…

— Да ничего подобного не было, — рассмеялся Вадим. — Или я об этом не знаю. Мы с ним знакомы… та-а-ак… Как бы это помягче-то сейчас озвучить? Учились мы вместе. Одноклассники.

Мне требовалась всего секунда, чтобы сопоставить. Мои братья, как и я в самом начале, учились в элитной гимназии. Потом меня родители забрали, но братья учились до самого конца — к ним родители предъявляли совсем другие требования. И уж, конечно, в классах, которые посещали они, не водилось простых смертных — буквально все были детьми политиков, международных дипломатов или наследники финансовых империй. Мое предположение оказалось верным — Вадим вышел точно из того же круга, что и я. Теперь я улыбнулась легко, даже язвительно:

— Кажется, один-один, Вадим Андреевич!

— Похоже на то. Мы, Арина Алексеевна Коломенская, с вами почти идеальная пара высокородных бунтарей.

Я не выдержала и рассмеялась громче. Иначе и не скажешь! Но с братом все равно встречаться пока готова не была. Зато точно знала, что Вадим попытается убедить — это же в его характере: воевать — так передовой. И не ошиблась:

— Если ты собиралась разозлить семью, то могу так подыграть, что твоего брата кондратий хватит. Хочешь, расскажу, как снял тебя на стоянке для фур?

— Сумасшедший! — я хохотала уже в полный голос. — Нет! Это будет уже слишком!

Он обнял меня, прижал к себе, но продолжал подшучивать:

— Тогда придется говорить правду. Что к эскорту ты никакого отношения не имеешь, отвечаешь только за доставку наркоты на вечеринки.

— Вы доставляете наркоту на вечеринки?!

— Еще громче об этом крикни, а то не все расслышали. Нет, ну не говорить же ему, что ты со мной спишь? Мне отчего-то в фамилии «Коломенский» явно слышится «кастрировать». А я пока морально не готов.

— Бе-е-едненький! — смеялась я. — Похоже, кто-то впутался туда, куда не собирался?

— Впутался, ага. Ладно, Арин, бросай уже вызов — самой себе. Встреться с братом и чеши ему, что пожелаешь. Я поддержу любой вариант.

— Даже не знаю…

Вадим чуть разжал объятия, толкнул меня к стене, наклонился к самым губам:

— Революции, Арина, совершаются не за закрытыми дверями! Учись у меня: я свою семейку довел до нервного тика, чтобы навсегда отстали со своими планами на мою жизнь. А мне тогда и девятнадцати не было. И пока ты решаешься, давай используем эту минутку такого удачного уединения…

Глава 19

Он целовал напористо, но как только я начала возбуждаться, спустился на шею. Руками подхватил тунику и рванул резко вверх, но не снял до конца, оставив на локтях. Я была вынуждена оставаться будто со связанными руками, которые он прижал над моей головой.

— Вадим Анд… Вадим! Не здесь…

Другой рукой он нырнул мне за спину и расстегнул бюстгальтер. Тоже не стал снимать, просто протянул вперед освобождая грудь, которую сразу сжал.

— Да перестань уже, Арин. Выходи из зоны комфорта.

— Услышат… — я задыхалась от его слишком напористых ласк — почти на грани боли.

— Ага, могут.

Подтвердил и сдавил сосок еще сильнее. Кажется, сегодняшнее его настроение не было нежным, но оставалось игривым. Он не давал мне шанса сосредоточиться — прижимал к стене все теснее, блуждал ладонью по всему телу, сжимая в самых чувствительных местах, не отпускал мои руки, отчего я чувствовала себя беззащитной — и от одной этой мысли распалялась.

И, конечно, когда он отпустил, потом расстегнул мои джинсы и заставил снять, уже и не думала, что хочу его остановить. Вадим отступил на шаг и показательно медлительно вытянул из кармана блестящую пачку. Я откинула тунику на пол и потянулась к пуговицам на его рубашке, но он отстранился дальше, не позволяя мне его раздевать. От возбуждения и непонимания я растерялась. Сразу обхватила его за шею, когда он приблизился, только лишь приспустив штаны. Меня сводило с ума его обнаженное тело — он это знал, но на этот раз почему-то не предоставил мне удовольствия коснуться губами его кожи. Я неконтролируемо потянулась вниз, чтобы задрать рубашку, но он снова не позволил — перехватил мои руки и вернул на свою шею:

— Держи так. Не отпускай.

Почти приказ. Я уж хотела возмутится… или просто попросить, но сбилась с мысли, когда он подхватил меня под бедра, вынуждая обвить его ногами и сразу же вошел. Меня вытянуло в струну слишком мощным первым толчком. Вместо просьбы выдала только стон.

— Хорошая моя, — он шептал мягко, но движения его были резкими, быстрыми. Каждым толчком он буквально впечатывал меня в стену. — Моя девочка… Моя…

Я не могла подстроиться, потому просто принимала его страсть целиком — ровно столько, сколько давал. Старалась не стонать громко, но иногда вырывалось. Тогда закусывала губу, жмурилась, а потом не выдерживала — и снова стонала. Зарывалась пальцами в его волосы, снова обнимала, чтобы найти губы и опять терялась в ощущениях — сама прерывала мимолетный поцелуй, поднимала голову и в очередной раз проваливалась в то ли свое, то ли его рваное дыхание.

В дверь толкнули, потом подергали ручку. Я мгновенно напряглась, но Вадим даже на секунду не остановился. Там все слышно — нас слышно, как я сейчас слышу хохот какого-то мужчины. И если бы не это невыносимое движение внутри, то смогла бы оттолкнуть. Однако мой протест, заставивший напрячься, только усилил ощущения.

— Вадим… остановись…

Возможно, что я не сказала этого слух — только намеревалась. Но он и не услышал. Только вдруг посмотрел на меня. Почувствовав это, я тоже открыла глаза. Какие же черные у него глаза… Смотрела, как приоткрыт рот — сейчас он не сдерживается. Ловит каждый мой стон, каждый выдох. Но ему словно мало и потому движения становятся еще более яростными. И что-то мелькает в глазах, когда он улавливает мою несдержанность. Но я не отвожу взгляда. Он красив для меня — и я точно знаю, что красива для него. Вижу это в отражении зрачков, которые почти затопили всю радужку.

Закрыла глаза только за секунду до оргазма. Он присоединился почти сразу, но продолжал держать меня. А внутри все пульсировало и пульсировало — и непонятно даже, это утихающие остатки его или моего возбуждения.

Отпустил только после того, как я пришла в сознание. Улыбнулся — очень ласково, но продолжал молчать. А я, опомнившись, принялась быстро одеваться под его пристальным взглядом. Ну конечно, он-то уже и штаны застегнул, и рубашку поправил. И только когда я оделась, обхватил лицо ладонями и наклонился:

— Я с ума схожу, когда ты так сильно меня хочешь.

Я закусила губу и глянула на него с иронией:

— Пф, придумываешь себе! Это же было почти изнасилование!

— Ты чуть не срывала с меня одежду, но не обижайся — это было так хорошо, что я готов ради этого вообще никогда не раздеваться.

Глупо отрицать — он все прекрасно видел. Потому просто приоткрыла рот, чтобы поцеловал. Хоть на этот раз не стал ерепениться, выполнил молчаливую просьбу. И поцелуй получился настолько впечатляющим, что я чуть было не попросила о втором изнасиловании, едва сдержалась.