НеТемный

Цербер прилепился сверху к какой-то банке, почуяв такой густой запах Тьмы, что даже забыл про нашу с ним задачу. Да чтоб тебя, глупое исчадие, это не то, что нам нужно!

Моя рука полезла на полку выше, сняла первый попавшийся бутылёк… Есть! Я понял, что это — оно самое, едва я откупорил крышку.

— Ням-ням-ням! — цербер крутился над головой.

Я пригубил содержимое, оказавшееся на вкус чуть слаще ушной серы, и сразу же смог подтянуть отнявшуюся ногу. Ещё глоток, и мне удалось встать, а потом вернулась к жизни левая рука.

— Чего у тебя тут? — проворчал я, откупоривая банку, к которой прилип Кутень. Ого, концентрат Тьмы…

Когда душа Тёмного Жреца возвращается из Тьмы в реальный мир, она может принести с собой какое-нибудь существо. Немногие тёмные твари могут жить в нашем мире, но все они обладают силой, большой или малой. И вот эту-то силу и можно упаковать, сжать до размеров таблетки, чтобы потом иметь возможность перед погружением во Тьму стать чуть-чуть сильнее.

Я усмехнулся. Вайкул, судя по крохам на дне банки, притаскивал каких-то совсем ничтожных обитателей Тьмы… Ну, что взять со слабака?

Но это просто двойное везение, потому что, по воле судьбы, мой цербер тоже был ничтожным обитателем. Таким ничтожным, что он сам пока является кормом для сущностей во Тьме.

— Жри, — сказал я, впуская Кутеня в банку.

Голова кружилась от гуляющих в голове потоков яда и противоядия, но я, улыбаясь и пошатываясь, всё же потащился к окну. Пора уже снимать магию «вчерашней ночи».

Я почти дошёл до угла с заваленной Креоной, когда меня ждал сюрприз…

— Ваше ветрочарие!!! — в комнату влетел Мирон.

Закованный в кольчугу, в глухом шлеме и с внушительным мечом наперевес, в этот момент он на меня произвёл даже большее впечатление, чем Вайкул с его посохом. Броня и клинок сотника густо блестели кровью, добавляя эффектности его появлению. Даже с бороды у него капала кровь, и, будь я чуть впечатлительнее, точно бы напугался.

Да, ну твою ж мать-Бездну, это просто какое-то невезение…

И себя, и сотника я видел через глаза цербера, выглядывающего из банки на полке. Сражаться под таким углом было очень неудобно, а сражаться с опытным мечником, который сотником стал явно не за красивые глазки, было ещё сложнее.

— Ты-ы-ы… — выдавил с ненавистью Мирон, снимая шлем и являя южное смуглое лицо, — Ещё не сдох, подсыл?!

Я выставил топорище, ориентируясь на звук упавшего шлема и на зрение Кутеня. Но сотник, судя по всему, сразу заметил неладное. Он сделал шаг в сторону, потом в другую, повёл мечом, описывая широкие круги, и счастливо ощерился.

Я же лихорадочно пытался придумать, как решить эту проблему. Нет, конечно, я люблю планирование, но мне почему-то на него никогда не дают времени… Чёртова импровизация!

Я переставил ногу, принимая боевую стойку, но чего-то коснулся ступнёй, и моего слуха достигло слабое постукивание. Лёгкая концентрация Кутеня, и я вижу, что у меня под ногой валяется «брошь хозяина» — красный камень в оправе, с острыми лапками.

Интересно, насколько сильнее стал цербер, нажравшись Тьмы?

— Брат мой, много хороших воинов пало внизу, — улыбаясь, сказал я сотнику, — Может, пришло время покаяться?

— Чего? — тот даже слегка растерялся, чуть опустив меч.

В этот момент я, присев, схватил брошь и метнул. Сотник, естественно, среагировал, выставляя меч, а потом захохотал, когда увидел, что мой бросок ушёл заметно в сторону.

— Слепая ты срань листвячья!

В этот момент я сам рванулся вперёд, замахиваясь дубиной. Победить в бою опытного командира, предводителя царской сотни воинов? Нет, я не надеялся сделать это, тем более, с дубинкой в руках…

Но вот Кутень, подцепивший в стремительном полёте брошь, успел перехватить её и направить прямо в голову Мирону. Вес броши оказался всё-таки внушительным, Кутень едва не чиркнул по плечу сотника, но всё же воткнулся в шею.

— А! — Мирон будто комара прихлопнул, а потом застыл, тараща на меня стеклянные глаза.

— Я же говорю, покаяться надо было, — усмехнулся я, хотя сам уже осознавал, что мои проблемы ещё только начинаются.

Зазвенел выпавший из руки меч. Мирон неестественно выгнулся, стал играть плечами, его глаза налились кровью. Клыки полезли из-под губ, пальцы стали разрываться от растущих когтей…

Буквально через пару секунд передо мной уже стоял матёрый бородатый упырь, да ещё и закованный в хорошую броню. Капает слюна, глаза с дикой жаждой таращатся на меня, и страшенные когти на обезьяньих лапах скребут пол.

А где, расщелину мне в душу, вторая часть артефакта, камень управления?

На пол упал, гулко звякнув, красный камень, выпавший из оправы, и я понял, что артефакт мне уже не поможет. Всё-таки, какое низкое качество ремесленников у этого Вайкула.

— Твою ж… — вырвалось у меня, и я сделал шаг обратно, в сторону шкафа с ингредиентами, вспоминая, что там может пригодиться.

— Миро-о-он, — послышался слабый голос Вайкула, — Помоги-и-и…

Едва старик открыл рот, как упырь сорвался с места. Хлопнула какая-то ловушка на полу, но чудище её даже не заметило… Вскрик Вайкула, один взмах когтистой лапы, и пол, шкаф с полками, стены вокруг — на это всё упал огромный тёмно-багровый плевок…

Старший маг, наместник самого Нереуса Моредарского, перестал быть. Смердящий свет, это какое-то двойное невезение! У меня была куча вопросов к этому Вайкулу…

— Ты чего творишь-то?! — вырвалось у меня.

Упырь, который только-только схватил обезображенное тело мага, сразу же его отбросил, сделав шаг в мою сторону… Потом, замерев, принюхался, покрутил головой, почесал щёку. Шумно втянул воздух, почесал ещё щёку, и через секунду схватился за голову когтями и стал скрести что есть сил.

Что-то ему не нравилось внутри себя, и он расчёсывал, драл когтями собственное тело, пытаясь вытащить это из себя. Я немного растерялся, и даже не мог предположить, что происходит. Мирон-упырь скакал по комнате, сдирая с самого себя кожу…

— Там-там-там, — подсказал вернувшийся Кутень. Он выдал мне в мозг порцию запаха, который учуял на броши, и это оказался тот самый яд с чесноком.

Проскакали когти по ступеням, застучали по порогу, и в комнату ворвались ещё трое клыкастых «козырей».