Неуловимый

— Здравствуйте!

Это был ветеринарный врач, зять корчмаря.

— Закрыто, да?

— У меня кончились сигареты, — соврал я.

Он слез с мотоцикла и дружески взял меня под руку: — Идемте!

Распахнув калитку соседнего с корчмой дома, он широким жестом пригласил меня войти:

— Будьте нашим гостем!

Навстречу мне поднялась крупная немецкая овчарка, лениво скаля зубы.

— Спокойно, дружок! — Ветеринар похлопал пса по спине, почесал за ушами. — Он у нас добряк, но все же не забывает напомнить, что сторожевой пес, а не овца.

Да вы погладьте его, не бойтесь!

Я провел ладонью по жесткой густой шерсти «дружка».

— Как его зовут?

— Христо, — засмеялся ветеринар.

— Неплохо. Здравствуй, Христо! — Осмелев, я слегка потянул его за ухо. Он сдержанно покосился на меня.

— Хорошая собака — умная, верная! — произнес ветеринар и строго приказал:

— Марш к себе в конуру!

Христо покорно, но с достоинством отошел и уселся возле своей будки.

Дом стоял в глубине двора, перед ним находился неизменный палисадник, обнесенный проволочной сеткой. Цветов там сейчас, конечно, не было; на крюке, вбитом в подпору беседки, образуемой виноградной лозой, висела свежая, только что содранная овечья шкура. На снегу под ней виднелись капли крови. Мы спустились в полуподвальное помещение, ветеринар открыл дверь, из-за которой доносились равномерные удары.

— Хозяин, принимай гостей!

Сидя возле стола, корчмарь рубил на колоде мясо. Острый топорик стучал весело и ритмично. На решетке над очагом шипели отбивные, источая приятный аромат, Я начал свое приготовленное заранее извинение:

— У меня кончились сигареты, и ваш зять пригласил меня…

— Ничего, ничего, — широко улыбнулся корчмарь и быстро, прямо-таки молниеносно, отодвинул колоду с мясом, отложил топорик, и на столе так же молниеносно появились кувшин с вином, стаканы, тарелка с жареным мясом, вилки.

— Напротив, юноша, я рад… Как раз подумал, кто бы мне составил компанию, и вот, пожалуйста, — гость! Когда человеку везет, это значит — Бог его любит. Ведь так, зятюшка? Ну, за ваше здоровье!

Вино было превосходное. Я похвалил его, похвалил и вкусное мясо.

— Это наше старое ремесло, — расплылся в улыбке корчмарь. — У меня и отец, и дед были корчмарями, от них я всему и научился. А учиться было чему. Это сейчас молодежь думает, что держать корчму — легкое дело. Нет, совсем не легкое! А я, если захочу, могу побить по обороту все ваши хваленые кафе и бары, в которые прет народ, чтобы его травили разбавленным алкоголем!

Затем выражение его лица изменилось. Маленькие глазки беспокойно замигали. Понизив голос и оглянувшись, словно кто-то мог нас подслушать, он произнес:

— Знаете, я вот тут работаю и все думаю, как бы встретиться с парнем и девушкой, которые, как и мы, оказались замешанными в эту историю. Почему вас вызвали к следователю, а нас с зятем не тронули? А вы сами пришли! Ну, рассказывайте, что там было!

— Что вы имеете в виду?

— Вас ведь допрашивали?

— Да ничего особенного не было. Мы дали показания, написали протокол и все.

— И больше ничего?

— А что еще могло быть? — вмешался ветеринар. — Не они. ж ее повесили. Осточертело ей все на свете, влезла она головой в петлю и все дела!

— Это-то и неизвестно, — еще больше понизил голос корчмарь. — Может, она повесилась, а может — ее повесили.

— Чепуха, — возразил его зять. — Кому это понадобилось ее вешать? Почему? И как конкретно вы ото себе представляете?

Вопрос относился больше ко мне, чем к корчмарю. Мне, действительно, было трудно представить все конкретно, но я был удивлен, что уже второй человек предполагает, что женщина умерла не по своей воле.

— В милиции, — сказал я, — никто ничего подобного не говорил.

— Они ведь не дураки, — отозвался ветеринар, — но в селе чего только не болтают, а повод для разговоров — история с Царским. Теперь будут относиться с подозрением к смерти каждой старушки.

Меня интересовало именно это, для того я и пришел в село, чтобы разузнать подробности истории с Царским, поэтому как бы между прочим спросил:

— А что это за история с Царским? Что там произошло?

— В каком смысле? — посмотрел на меня внимательно ветеринар.

— Да вот эта эксгумация. Говорят, умер не своей смертью.

— Так говорят. Но это не доказано.

— Доказано! — с жаром возразил корчмарь. — Его задушили подушкой.

— Не верю, — скептически улыбнулся его зять. — Вчера откопали труп, а сегодня все уже известно.

Отодвинув стакан с вином, он встал из-за стола.

— Ты куда? — спросил корчмарь.

— Хочу заглянуть на овчарню в Луге, — ответил ветеринар, застегивая куртку. — Овцы начали ягниться.

— В такую погоду? На мотоцикле?

— А чем тебе не нравится погода? Снегу кот наплакал, а вы уже и испугались! Мотоцикл в порядке, движется нормально. До свидания! — кивнул он мне. — Хоть судьба и свела нас в связи с неприятным происшествием, лично я рад нашему знакомству. Вы бываете в корчме?

— Они ее завсегдатаи, — одобрительно откликнулся корчмарь.

— Ну, тогда вечером увидимся! — Ветеринар пошел к двери, но на пороге остановился и, посмотрев на меня, бросил на стол пачку сигарет:

— Курите, у меня есть еще пачка. — Он вышел прежде чем я успел его поблагодарить. Мне показалось, что он насмешливо улыбнулся. Послышалось радостное повизгивание собаки, стук захлопывающейся калитки, затем шум мотора. Я принялся нервно шарить в карманах в поисках спичек. Корчмарь наполнил опорожненные стаканы, перевернул котлеты на решетке. Отхлебнув вина, рассеянно произнес:

— А может, она сама повесилась. Она всегда была странной…

— Странной? Что вы имеете в виду?