Неверность

Исполнив ещё три танца, Полина присела рядом с мужчиной и спокойным, мягким тоном рассказала о том, что сегодняшняя встреча последняя. Изо рта инвалида вырвался нечленораздельный хрип, который можно было расценить и как гнев, и как сожаление. После этого, не увидев на столе записки со специальными требованиями по сегодняшним услугам (такова была договорённость: если требовались специальные услуги – ласки мужчины, мастурбация, это указывалось именно в ней), девушка медленно, чтобы доставить удовольствие старику оделась. Он наблюдал за ней, не отрывая глаз. Закончив, Полина попрощалась с Иосифом Олеговичем, вышла из комнаты и поднялась на второй этаж, где прошла в кабинет заказчика – сына. Тот ждал её. Она повторила процедуру расторжения соглашения. К её словам отнеслись с пониманием, беседа закончилась быстро – ей был передан оговорённый размер вознаграждения, сделано предложение возвращаться, после чего они спокойно расстались. Деловые люди не тратят времени на эмоции.

Выйдя на улицу, Полина глубоко вздохнула, будто скинула с себя тяжкий груз, как-то неожиданно и смешно подпрыгнула, и бодрой походкой направилась к арендованной квартире: договор найма следовало расторгнуть, одежду, предметы, необходимые ей для работы – выкинуть.

Часть 1

1

Конец марта в этом году выдался замечательным: солнечным, тёплым, пробуждающим. Не было ни дождей, ни холодного, пронизывающего ветра. Видя такую красоту, Женька Солодов, судебно-медицинский эксперт, мой давний знакомый, стал наседать на меня с требованием выехать за город, к озеру: половить рыбу, поесть шашлыков, короче, расслабиться. Пока я раздумывал, он успел подбить на эту авантюру ещё человек пять, среди которых оказался мой старший товарищ Фёдор Петрович Самсонов. Со вздохом и большими опасениями, я согласился. Зная Евгения, я сомневался в том, что дело дойдёт до ловли рыбы. В принципе, так и получилось. Наша тесная компания стремительным броском заселилась в арендованный дом, быстро побросала вещи, оккупировала мангал и мини-бар, после чего все забыли о рыбалке и красотах природы.

Как я уже сказал, компания подобралась серьёзная, все тем или иным образом связаны с работой в правоохранительной системе. Правда, преимущественно все уже на пенсии, но это роли не играет – профессиональная деформация сделала своё дело: если сначала разговоры шли на более-менее отвлечённые темы, то буквально через час тематика стала специальной. Долгая служба привила большинству ещё один навык – потреблять алкоголь (притом любой) умели все и в неимоверном количестве. О Солодове вообще молчу, судебно-медицинские эксперты являются специалистами не только в своей специфической области (Женька – точно). Не являясь любителем разговоров о том, кто и где служит, кто это заслужил, а кто – нет, я забился в угол и в ходе неспешной беседы с Фёдором Петровичем тихо надрался. Следующее утро ожидаемо отомстило мне.

«Это было вчера», – даже сама мысль отозвалась в голове такой болью, что я откинулся на лежак, который неимоверными усилиями с утра выволок на деревянную пристань у озера, и закрыл глаза. Минут через пять я открыл их и со вздохом посмотрел вокруг – красота неимоверная. Только что взошедшее солнце, разноголосое пение птиц, деревья и травы, дышащие свежестью, и едва ощущаемый ветерок подчёркивали контраст между моим состоянием и окружающим благолепием.

Накануне в ходе осмотра дома, в кухне я обнаружил кофемашину, которой и воспользовался сегодня утром. На выходе я прихватил удочку, снасти и наживку. Последние – как аксессуар, пользоваться ими у меня не было сил. Попивая кофе и наслаждаясь красотами природы, я не заметил, как ко мне подошёл Солодов, за что и поплатился.

– Лови! – Женька из-за спины бросил мне жестяную банку с пивом, которую я не имел возможности поймать, но попытался. Итог – кофе оказалось на мне, тара с пивом – в озере.

– С ума сошёл! – взорвался я.

– Реакция у тебя ни к чёрту, Талызин, – спокойно отреагировал Солодов, – Задаюсь вопросом: это врождённое или требуется медицинская помощь. Нервы точно следует подлечить, сходил бы ты к врачу. Могу порекомендовать хороших специалистов, – и заразительно захохотал.

– Надеюсь, ты не себя имеешь в виду? – взвился сначала я, учитывая, что мой товарищ пользует только трупы.

– Почему бы и нет, – усмехнулся в ответ Солодов. – Я ещё не поставил ни одного ошибочного диагноза, – и снова засмеялся.

Я решил его просто проигнорировать, хотя зарождающееся благостное настроение он мне испортил. Поэтому промолчал и сделал вид, что углубился в свои мысли. Женьку это нисколько не покоробило, он спокойно попивал пиво. Когда он заскучал, то разобрал снасти, которые я принёс, насадил на крючок наживку и занялся рыбалкой. Я понадеялся: когда Солодову надоест и это, кто-нибудь из нашей компании проснётся, и он переключится на новую жертву. Женька, несмотря на специфику своей работы, парнем был общительным, зачастую, даже слишком. Те, кто знал его хорошо, относились к его назойливости спокойно, а новых лиц он этим смущал.

Так прошло около часа. К этому времени боль и тяжесть в моей голове стали исчезать, я встал и сходил в дом за новой порцией кофе (ну и банкой пива для Солодова, отдых был запланирован на три дня, и он не собирался ограничиваться вчерашней пирушкой). Также взял плед.

По возвращении я вновь занял лежак и, спокойно попивая кофе, стал наблюдать за действиями Солодова. Клёва не было, это раздражало его: он то менял наживку, то отходил от меня в сторону, надеясь хоть что-то поймать. День был явно не его, поэтому с раздражением бросив удочку на землю, Женька переключился на меня. Сходив в дом и принеся лёгкое кресло, он уселся рядом.

– Талызин, ты чего такой мрачный? – начал Женька. – Выпил бы пива, и жизнь наладится.

– Женя, не хочу я пить. В кои-то веки выбрались на природу, дай насладится красотой и покоем.

– Это можно делать и с пивом. Одно другому не мешает, – пожал плечами мой собеседник.

– Не хочу, – раздражённо бросил я.

– Ладно-ладно, – Солодов поднял обе руки вверх. – Успокойся.

– Господи, когда же все остальные проснутся и ты переключишься на них. В таком состоянии ты просто не выносим, – со вздохом сказал я.

– На себя посмотри, – не остался в долгу Женька и вдруг заинтересованно посмотрел на меня. – Слушай, вчера, когда ты уже ушёл спать, кто-то из этих – он мотнул головой в сторону дома, – сказал, что у тебя прозвище есть – «Сутенёр в законе». Подробностей никто рассказать не мог, да и мне не до этого было. В чём соль?

– Ни в чём, – я скривился, – забудь.

– Не хочу я забывать, – упрямо наседал на меня Солодов. – Не расскажешь, у других спрошу. Тебе же будет хуже.

– Я, кстати, тоже хотел бы послушать твою версию тех событий, – раздался за спиной голос Самсонова, который незаметно подошёл к нам и услышал нашу беседу. – Доброе утро.

– Не такое оно и доброе, – вновь скривился я. – Чего вы оба ко мне пристали? И так голова болит.

– Вячеслав, – обратился ко мне Самсонов, – чего ты как девка молодая ломаешься. Мне действительно интересно, просто раньше спросить не привелось. То, что я слышал от других – это лишь слухи. А ситуация, насколько я понимаю, в тот раз сложилась интересная.

– Что случилось? – встрял Женька.

– Ничего тогда необычного не произошло, – я не желал продолжать.

– Не соглашусь. – Фёдор Петрович умел быть настойчивым.

Сначала я решил не реагировать – не хотелось мне ворошить прошлое. Но, посмотрев на своих собеседников и увидев, что оба ждут от меня ответов и молчание их не устроит, передумал.

– Хорошо, – обречённо вздохнул я, – только история долгая, и рассказ таким же получится.

– Согласен, – тут же воскликнул Солодов. Самсонов просто промолчал.

– Сейчас схожу за кофе, – начал я вставать.

– Сиди, – остановил меня Самсонов, – сам принесу. Фёдор Петрович ушёл в дом и через 10 минут вернулся с подносом, на котором принёс кофе для меня, пиво для Солодова и чай для себя (очень он любит этот напиток). Затем Самсонов вновь ушёл, а вернулся с раскладным креслом и табаком.