Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Невыносимая шестерка Тристы
Шрифт:

Что, кстати, сработает в мою пользу, если Лавиния этого не поймет и платье не будет готово вовремя. Поэтому я могла бы одолжить мамино серебристое платье на бретелях от «Баленсиага». В критический момент она не станет доводить меня до слез и не откажет мне.

Раздевшись, я расстегиваю сумку с платьем, но затем Лавиния бросает поверх шторки бюстгальтер без бретелек, быстро пробормотав:

— Вот, держи, дорогая!

Я сдерживаю стон.

— Спасибо!

Схватив нижнее белье, я обматываю его спереди, укладываю груди в чашечки и тянусь обеими руками за спину, пытаясь застегнуть

крючки.

Но я никак не могу их соединить.

— Помоги мне, — зову я.

Изо всех сил борюсь с застежками, втягиваю живот и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Но затем шторка внезапно открывается, и в зеркале я вижу Лив, стоящую позади меня.

Где Лавиния?

На долю секунды я перестаю дышать, когда наши взгляды встречаются, и я не знаю, что она собирается делать. Я ищу на ней надписи, но ничего не вижу.

Черные джинсы облегают тело, как вторая кожа, а черная футболка обрезана посередине, отчего на ее плоский и гладкий живот нельзя не взглянуть. Белая бейсболка, которую она надела задом наперед, почти синяя от того, сколько раз ее отбеливали, и я любуюсь этими волосами, что рассыпаются вокруг ее шеи, испытывая невероятное желание просто зарыться в них…

Я сглатываю, замечая едва заметные следы от маркера на животе.

— Где Лавиния? — спрашиваю я, напрягаясь.

Лив слегка наклоняет голову, и ее взгляд мгновенно падает на мои трусики.

Черные кружевные.

Ее.

Она снова встречается со мной взглядом, а затем входит, закрывает шторку и дергает меня, застегивая корсет.

— Немного накопившееся разочарование из-за раздельных душевых кабин, установленных после первого года обучения? — уточняю я. — Хватаешься за последний шанс увидеть меня голой?

— Тут не на что смотреть, — бормочет Лив. — Ты все еще выглядишь так же, как тогда, когда нам было по четырнадцать.

Я слегка рычу. Неправда. Сучка.

Поправляю грудь внутри чашечек, мою кожу покалывает от прикосновения ее пальцев.

Я прочищаю горло.

— Итак, что произойдет, если мой отец и отец Каллума вышвырнут вашу семью с залива Саноа?

— А тебе какое дело?

Лив затягивает корсет еще туже, и я упираюсь пальцами ног в ковер, чтобы не упасть.

— Никакое, — отвечаю я и кладу руки на бедра, пока она работает. — Ты моя забава.

Мне нравится, когда ты рядом.

Она не поднимает глаз, и я могу с уверенностью сказать, что и не поднимет. Лив не уступит ни на дюйм.

— Вы разъедетесь, — убежденно говорю я, но у меня болит в груди, когда я произношу эти слова. — Мэйкон останется в Сент-Кармене. Он застрял здесь со своим бизнесом, верно?

Она поджимает губы.

— Даллас и, возможно, Трейс уйдут в армию, — я высказываю предположения, ведь чем еще могут заниматься мужчины, у которых нет работы или образования, кроме как пойти куда-нибудь с профессиональной подготовкой, гарантированной зарплатой и жильем? — Остальные разбредутся в разные стороны.

У Арми Джэгера, кажется, есть ребенок, а у Айрона слишком много судимостей. Их не возьмут на службу.

— А ты? — нажимаю я. — Что произойдет с тобой?

— Мои планы не изменятся, —

наконец бормочет она, заканчивая с моими крючками. — Я все равно уберусь к черту из этой дыры.

— И подальше от меня, — замечаю я.

Лив выпрямляется, все еще стоя позади, и смотрит мне в глаза через зеркало.

— Ты думаешь, что как-то влияешь на мои решения? Дартмут всегда был в моих планах. А ты не имеешь значения.

Дартмут?

Новая Англия? Она хоть раз уезжала за пределы Флориды?

Я смотрю на нее дольше, чем должна, шестеренки в моей голове бешено крутятся, по моему виду она может понять, что застигла меня врасплох.

Сглатываю комок в горле и опускаю глаза, поправляя корсет, чтобы убедиться, что он сидит ровно.

Ты не имеешь значения. Вот что она сказала. Лив просто собирается уехать. У нее уже есть планы. Словно она ждет дня, чтобы убежать и… Как она может…

Я пытаюсь сглотнуть еще раз, но во рту пересохло.

Вытянув руки, расстегиваю молнию на чехле с платьем и снимаю его, в поле зрения появляется платье, которое я не узнаю.

Что это?

Отвлекаясь от ее новостей, я надеваю чехол обратно, чтобы проверить имя, вижу, что оно мое, и снова осматриваю платье.

Это не мое платье. Оно еще более ужасно, если такое вообще возможно.

Но затем… я замечаю шелк. Тот же оттенок шифона, из которого было сшито мое платье, и я изучаю его еще немного, рассматривая кружева и цветы, все мои, но перешитые.

Теперь добавлен вырез на бретельках с пышными белыми цветами, а блестки прилипают к лифу, образовывая тонкую полоску, заканчиваясь на талии и уступая место перьям, украшающим юбку в виде спирали.

Смех бурлит у меня в груди, но я сдерживаю его. Оно ужасно, и я просто обожаю его. Лив поработала над ним.

Я сдерживаю улыбку и оглядываюсь через плечо, видя, что она наблюдает за мной со спокойным, но веселым выражением лица и ждет моей реакции.

Она сделала это специально. Она рискнула своей работой в магазине, чтобы отомстить мне за инцидент с маркером.

Лив хочет вывести меня из себя, но она этого не получит. Какое удовольствие мне это доставляет.

— Надень его на меня, — приказываю ей, испытывая легкое головокружение от эйфории.

Она пристально смотрит на меня, останавливаясь лишь на мгновение, прежде чем продолжить. Следующие тридцать секунд могут стать ее последними в этом магазине, а ей, похоже, все равно. Я рада, что оказалась достаточно значима для нее, чтобы она решилась навлечь на себя неприятности. Должно быть, она потратила на это всю ночь.

Я натягиваю нижнюю юбку, и Лив снимает платье с вешалки, расстегивает лиф и опускает его мне до колен.

Сделав шаг назад, позволяю ей натянуть его на меня и застегнуть сзади, пока я вешаю цветы на шею и прикрепляю их к платью.

Но, прежде чем успеваю расправить веером платье и хорошенько рассмотреть себя, представить, что увидит моя мама, и пофантазировать о ее реакции, я слышу визг позади нас:

— Что это такое?

Мы обе останавливаемся и оборачиваемся: Лавиния стоит, придерживая рукой шторку.

Поделиться с друзьями: