Нейтралы

– Или целенаправленная игра самого успешного политика Британии. Хочешь попасть в его поле зрения?

– Когда ты так говоришь, желание пропадает, - поморщился парень. К Дамблдору он тоже относился неоднозначно.

– Вот и у меня тоже. С другой стороны, ну чем может повредить чисто деловой контакт? Ты мне, я – тебе. Поттер нам яд, мы ему денежку честно заплатим.

– Был у меня дальний родственник, который примерно так же оказался в маггловской религиозной секте. Тоже всё с простого разговора началось.

– Воот! – я даже палец вверх поднял. – Теперь ты понимаешь, что меня смущает!

– Давай спать, - вздохнул Артур. – Не хочу сейчас думать. Завтра подумаю и вечером обсудим.

На следующий день сообщили, что Джастин Финч-Флетчли и Сэр Николас найдены окаменевшими. Нашел их Гарри Поттер.

Слизерин затаился. Хаффлпафф окончательно уверовал в Темного Лорда Поттера и забаррикадировался в своих подземельях, дружно готовясь к отъезду на рождественские каникулы. Гриффиндор фонтанировал идеями и тут же их проверял, носясь по всему замку. Рейвенкло пребывал в тихом бешенстве.

Нас не пускали посмотреть на сэра Николаса.

С привидением много чего можно сделать. В определенном смысле, привидение беззащитно, особенно против специалиста. Пусть сэру Николасу покровительствует сам Хогвартс, опытный маг всё равно мог бы его развоплотить, подчинить, использовать в качестве источника некро-энергии, невольного шпиона и прочее, прочее, прочее. Однако изменить состояние материи, из которой привидение состоит, не удавалось ещё никому. Вернее, удавалось, но объект исследования в обратное состояние не возвращался и быстро из нашего мира исчезал.

Короче говоря, у народа зудело подойти и посмотреть, что там и как.

А никак! Помфри бдила.

Зато в замке опять видели невыразимцев или кого-то, похожих на них, то есть магов в серых плащах и с настолько серой внешностью, что их лица не удавалось вспомнить даже с применением окклюментных практик. Из этого был сделан вывод, что тайнюков Дамблдор на осмотр пустил, отчего факультет умников дружно преисполнился зависти и злобы.

Особенно страдали младшие. Несмотря на всю разумность и рациональность, первые два-три курса оставались детьми, желавшими движухи, приключений и раскрытия тайн. То есть всего того, что вроде бы тут, под боком, только руку протяни – и нельзя.

Нас с Артуром не минула чаша сия. Жажда деятельности была такова, что мы твердо решили сходить к Поттеру и договориться о проведении эксперимента, остановило только отсутствие живой змеи. Зима ведь, чешуйчатые в спячку залегли. Пока мы думали, где достать гада, наш разговор подслушал Октавиус Олбан, выдал каждому по щелбану и посоветовал не маяться ерундой. Поттера сейчас лучше не дергать, он на взводе и уже дал в табло не вовремя сунувшемуся к нему Малфою.

В довесок к хорошему совету мы получили адрес маленькой лавки на задворках Косого и пароль, по которому нам продадут добровольно отданный яд. Приходить обязательно в форменном галстуке, иначе защита не пропустит.

Вот так и жили до конца семестра. Дома несколько обособились и встречались только на общих уроках, ученики стали меньше бродить по коридорам по одиночке, что администрация только поощряла. Учителя, похоже, мечтали, чтобы детишки сидели тихонько и никуда не лезли. На Поттера поглядывали косо, но, когда стало известно, что с ним беседовал лично директор и сказал, что мальчик не виновен, народ успокоился. Всё-таки авторитет Дамблдора очень велик. К тому же, градус истерии сбили дурацкими выходками близнецы Уизли, осыпавшие Поттера лепестками роз и кривлявшиеся при его появлении. При всей глупости, выглядело это очень смешно и, главное, работало.

Точных подсчетов я не делал, но люди в замке на каникулы оставались. Уизли домой не поехали, Малфой со свитой, с нашего факультета трое старшекурсников. Все – чистокровные. Полукровки и магглорожденные уехали полным составом.

Второй курс Дома Рейвенкло тоже покинул Хогвартс, и опять поездом. Перед началом учебного года я поговорил на эту тему с мамой, которая посмеялась, потрепала по голове и сказала, что ездить так мне предстоит до конца учебы. Или пока личную аппарацию не освою. Общественные камины в Хогсмиде закрыты для несовершеннолетних без сопровождения взрослых, таково распоряжение директора школы; порт-ключи стоят дорого и делать их долго, да ещё и в Министерстве регистрировать. Никто заморачиваться не будет.

К слову сказать: интересный факт. Деревушка Хогсмид находится на самоуправлении, у неё свой мэр, совет, подчиняются они Министерству. А вот земля вокруг принадлежит школе, за неё платят арендную плату… До семнадцатого века старосту назначал директор и деревня вполне официально принадлежала школе, так как селились здесь те выпускники, которым идти больше было некуда. Магглорожденные, сироты, беглецы. Потом войны с гоблинами закончились, усилилось Министерство, Хогвартс передал ему часть своих функций (перестал набирать людей в стражу, например) и Хогсмид получил вольную грамоту.

Встречали меня те же лица, что и в прошлый раз. Мама, Кеннер, Илона. Хотя дядюшка практически сразу убежал по делам, так что камином в клан мы возвращались втроем.

– Он чем сейчас занимается? Всё ещё в страховой компании работает?

– Нет, второй месяц, как устроился в Министерство, - ответила мама. – В международный отдел.

– Кеннер?! В Министерстве?! Да он же бюрократию ненавидит!

– Говорит, по сравнению со страховой, бумаг намного меньше, - засмеялась Илона.

– С чего он вообще туда пошел? – продолжал я недоумевать. – Ему же всегда нравилась самостоятельная работа без начальства. Как его туда занесло?

– Вот у него и спрашивай, мы сами в шоке.

Спросил. Следующим вечером, когда Кеннер пришел с работы. С моей стороны было не очень вежливо доставать уставшего человека, но мне, во-первых, было интересно, во-вторых, дядюшка и в полумертвом состоянии не против поболтать. В-третьих, я прятался – дед решил продолжить занятия, а мне хотелось хотя бы тройку дней отдохнуть.

– Значит, теперь ты в Министерстве.

– Точно. И, знаешь, пока нравится – работа новая, коллеги нормальные, зарплата приличная. Через три недели в Нью-Йорк в командировку уезжаю.

– Что-то рановато как-то.

– Наоборот – поздно! – усмехнулся Кеннер. – Меня потому и взяли в международники, что я кое с кем в МАКУСа знаком с тех времен, когда жил в Нью-Йорке.

– Ты жил в Нью-Йорке?

– Недолго, всего два месяца. Но связи остались. Мои знакомые приехали в Британию, я поводил их по Лондону, показал всякие-разные места, и в процессе познакомился уже с нашими дипломатами. Пообщались, наши предложили должность. У них ведь сейчас после летних чисток людей не хватает, свободных вакансий много.