Ничейный час

— Ты глава рода и хозяин великого холма, а не какой-нибудь десятник.

Тэриньяльт помолчал, выпрямил ногу.

— Потому меня и послали сопровождать дочь государя, а не младшую наследницу малого холма.

Майвэ поджала губы.

— Мне госпожа Асиль рассказывала о зрении Тэриньяльтов. Как это?

Арнайя отпил из чаши, потом, держа ее обеими руками, поставил на колено. Майвэ вдруг стало стыдно-стыдно.

— Прости, господин. Я задала плохой вопрос.

Тэриньяльт слегка улыбнулся.

— Ты очень молода, госпожа.

Майвэ опять поджала губы.

"Это надо понимать — ты еще дитя малое. Потому тебя, дуру, прощаю".

Тэриньяльт же, как ни странно, продолжил.

— Если сравнивать с обычным зрением, а я еще помню, что это такое, — спокойно и терпеливо начал он, — я бы мог сказать, что я вижу словно бы тени предметов и существ. Хотя не совсем так. У людей эти тени как бы светятся — согласись, госпожа, это не то чтобы тень. Но у меня язык плохо подвешен, иначе сказать не умею.

— А лица людей? Они сильно отличаются от своих теней? Если бы ты увидел тень лица, ты узнал бы потом лицо?

— Не всегда. Иногда тени людей совсем не похожи на самих людей. Я не знаю, почему. Я не маг, не бард, я просто воин.

Он помолчал.

— А иногда я вижу тени отдельно от людей, — голос его стал каким-то хищным. — А иногда у людей несколько теней… Об этом мы сейчас лучше не будем говорить, госпожа.

Майвэ сглотнула.

— А мою тень ты видишь?

— Да.

— Скажи мне… ну, какая она?

Арнайя Тэриньяльт ответил не сразу. Чаша на его колене дрогнула, и он быстро взял ее в руки.

— Твоя тень очень яркая, но неровная, колышется, как пламя на ветру.

— Это хорошо или плохо?

— Я не знаю. Просто ты такая, госпожа. Это красивое пламя.

Майвэ покраснела. Хорошо, что он слепой.

— Арнайя Тэриньяльт, почему ты до сих пор не взял себе жены?

Тэриньяльт пожал плечами.

— Я же увечен. Я не могу быть хозяином холма, чтобы не навлечь беды на род. Мой холм перейдет сыну сестры. За увечного не пойдет девушка, которая может выбирать. А ту, у которой выбора нет, я сам не возьму.

Майвэ тихо вздохнула.

— Я понимаю, почему отец так ценит тебя. — Помолчала, прикусив губу. — Прости меня, Арнайя Тэриньяльт из рода Ущербной Луны. Я задавала плохие вопросы.

— Твой отец тоже умеет задавать не очень приятные вопросы, потому, что хочет знать многое. И говорит иногда тоже не слишком приятные вещи, потому, что не хочет врать. За то и зовут его — Злой Язык.

— Но я же попросила прощения, Арнайя Тэриньяльт!

Воин спокойно ответил.

— Я не держу на тебя обиды, госпожа.

— Ты не сказал, что прощаешь меня!

— Теперь уж ты прости меня госпожа, я невежлив. Давай простим друг друга, и между нами будет мир. — Он протянул ей чашу, и она словно ощутила его темный незрячий взгляд сквозь черную повязку. — Мир?

— Мир, — почти прошептала Майвэ и отпила, пытаясь ощутить в вине вкус его губ. А потом смотрела, как он пьет свой глоток мира. Тэриньяльт был спокоен. И это было больно.

Путешествие на юг выдалось спокойным. Ночи стояли ясные, даже истончившаяся под конец их дороги окровавленная, умирающая луна давала достаточно света. Дорожная стража и охотники несли свою службу исправно, и ни одна тварь не осмелилась потревожить покой Майвэ. Разве что иногда где-то далеко слышались вой и нечеловеческий плач, данесколько раз воины находили жуткие следы или пятна крови.

Когда до Королевского холма оставалось две ночи пути, они заслышали тягучие звуки рога вдалеке и лай собак. Тэриньяльт отправил двоих воинов навстречу охоте и приказал становиться лагерем.

— Нынче у нас будут славные гости, — сказал он.

И правда, не прошло и часа, как послышался топот коней, лай и голоса, на поляну вылетели белые красноухие псы, а за ними белый всадник на коне лунной масти, и волосы у него были белолунные, как у людей рода Ущербной луны, а глаза опаловые, как у людей Лунного королевского рода. Он был прекрасен, и девушки Майвэ заахали у нее за спиной, прикрывая рты меховыми рукавами, а Майвэ просто рассмеялась, раскрывая руки. Это был брат, любимый брат.

— Айе! Сестра! — звонко закричал он, и, спрыгнув в седла, бросился навстречу Майвэ. Брат и сестра обнялись и расцеловались. Затем принц подошел к дяде, и Тэриньяльт поцеловал его в склоненную голову.

— Дядя, прими в дар мою добычу! — весело сказал принц.

— Подведи меня к ней.

Прибывшие охотники подтащили тушу огромного кабана, красного, с кровавыми глазами и клыками. Тэриньяльт подошел к добыче, медленно повел рукой по щетинистому боку. Майвэ следила за ним. Ноздри слепого затрепетали, лицо напряглось. Он чуял кровь.

— У тебя меткая рука, сильная. Копье было заговоренное?

— Да, дядя.

— Все равно, непросто справиться с такой тварью. Рассказывай.

Принц расхохотался.

— Слушайте все охотничью похвальбу принца Лунного дома! Айе!

Он подскочил к костру, сжал кулак, несколько раз стукнул по открытой ладони, задавая ритм, а затем, притоптывая ногой, громко и звонко начал песню-похвальбу. Охотники постепенно собрались вокруг и начали топать и хлопать в ладоши в такт, кто-то кричал в конце каждого четверостишия "айе-айе-айее-айееее!", и остальные подхватывали хором.

— Рог ярится гневным ревом

Жарка крови красной жажда.

Злая тварь, не жди пощады!

Выходи на бой, убийца,

Ты с двумя клыками смерти –

Я с одним копьем отмщенья.

Глаз твой словно жгучий уголь –

Гнев мой словно жгучий холод!

Он навстречу мне рванулся,

Я скалой стоял, не дрогнув.

Он взревел, и ночь застыла -

Я смеялся, не страшился!

Смерть клыками мне грозила –

Я метнул копье стальное,

Я метнул, не промахнулся,

Прямо в глаз копье вонзилось,

На меня еще бежал он,

Но уже бежал он мертвый,

Я стоял, не шевелился –

И у ног моих он рухнул,

Кровью землю орошая!

Красный вепрь, секач кровавый,

Злобный бешеный убийца!

Все рассмеялись. Принц перевел дух и сказал жалобно:

— Жаль, мясо его есть нельзя. А есть охота!

— Ой, охота! — подхватили охотники.

— Угощения у нас вдоволь, — засмеялся в ответ Тэриньяльт. — Благодарю, племянник, из этих клыков выйдут славные кинжалы. Науринья их заговорит, Нельрун над ними споет, и они будут вспарывать кольчуги лучше железа. И раны от них для любой твари будут смертельны.