Нигде

— Номер мой помнишь? Четыре единицы.

— Но это же на том, что вы мне давали, а этот…

— На них по дефолту во всех вбито. Так что звони, если что.

— А вы куда?

— Постараюсь решить возникшие проблемы. Думаю, возвращаться на старый адрес пока не стоит, есть еще один. Квартира восемь, откроете коннектором, там висит страничка как раз с этим адресом. Знаете как?

— Разберемся, — сказал Амаль.

— Отлично. Если что — звоните. — И Хиро, захлопнув дверцу такси, стал ловить следующую машину.

Квартира, куда приехали Агата и Амаль, оказалась на удивление маленькой, вовсе не во вкусе Хиро. Всего три комнаты, и самая большая из них была метров сорок. Квартиру наполняла весьма необычная мебель: сделанная из цветного пластика и алюминия, она, видимо, была последним словом в мире интерьерного дизайна. Правда, не совсем было понятно, как на некоторых стульях нужно сидеть. Диван вызывал схожие мысли: над горбатым сиденьем нависали какие-то полки, подлокотники упражнялись в акробатике, но зато смотрелся он, безусловно, хорошо. Амаль подошел к нему, словно к диковинному зверю, и радостно обернулся к Агате:

— Я понял! Хиро здесь не живет! Это просто музей современной мебели!

Впрочем, вскоре на этот диван он улегся и резюмировал, что это не худший вариант из встреченных им в жизни.

Делать было решительно нечего. Сначала Агата и Амаль по очереди шатались по трем комнатам, потом сели смотреть новости, надеясь услышать какое-нибудь сообщение о Максе. Но удивительно, хотя несколько новостных каналов довольно подробно рассказывали про ограбление магазина, не называя, правда, имени преступника — про перестрелку в городе и угон джипа НСБ не было сказано ни слова.

Через несколько часов Амаль с трудом уговорил Агату лечь спать:

— Боюсь, что нам завтра предстоит очень сложный день. Ты должна быть выспавшейся.

Агата вскочила рано утром и сразу же бросилась к новостям. Но ничего интересного там так и не появилось. Перестали говорить уже даже и о вчерашнем происшествии. Когда рассвело, она осмелилась набрать номер Хиро.

— Ну что? — мрачно спросил тот. — Все в порядке?

— Ага, А у вас?

— У меня условно тоже. Новостей пока никаких нет. Ты что-то хотела спросить?

— Только это.

— Ну тогда привет, — сказал он и в трубке прозвучали гудки отбоя.

И снова потянулся бесконечный день без всяких известий.

Затренькал коннектор.

— Какая-то знакомая мелодия, — сказал Амаль. — Где-то я ее уже слышал.

— Да, — ответила Агата. — Это, наверное, нам.

— Вы где находитесь, — завибрировал в трубке голос Хиро так громко, что даже Амаль мог расслышать каждое слово.

— Здесь, в квартире.

— Отлично. Никуда не высовывайтесь, сейчас будет перезагрузка. Я даже не могу себе представить, что будет, если под ней окажутся люди с другого уровня. Но вы меня очень порадовали, что сидите в квартире.

— А что может быть?

— Говорю же, не могу представить. Или окажетесь на своем уровне. Или исчезнете. Или вообще ничего не произойдет. Но лучше не рисковать, так как в последнем пункте я уверен меньше всего. Надо проконсультироваться на эту тему у специалистов. Не выходите из квартиры.

— То есть, мы снова откатываемся назад?

— Получается — да. Вот только непонятно, на какой день. Или год. — И Хиро нажал на «отбой».

— Смотри, светает! Или, наоборот, темнеет! — Амаль подскочил к окну. Агата подошла следом.

— Похоже на утро. Мы тогда уже оказывались в утре. Как это еще можно сказать: оказывались утром? Но неважно. Что-то около шести часов утра шестого июня.

Агата включила новости, и выяснилось, что она не ошиблась: снова начинался день шестого июня.

— Это какой-то слишком бесконечный день! — застонал Амаль и заворочался на диване, с которым уже успел подружиться.

Заехал Хиро. Немного походил по квартире, словно проверяя, все ли в порядке, поговорил о пустяках и снова исчез.

Агата пыталась что-то читать, Амаль практически целыми днями спал.

— Ты знаешь, — философствовал он, — сон это лучшее из занятий. Когда я, наконец, уйду на покой, я посвящу ему большую часть жизни, однозначно.

Временами на него нападала депрессия, и он начинал уговаривать Агату выйти на улицу.

— Слушай, я уже не могу, — маялся Амаль. — Я сойду с ума в этой квартире. Может, хоть сходим куда-нибудь! Сколько же можно! Все равно же бездельничаем!

— А если перезагрузка!

— Да не каждый же день перезагрузки у них! Да, может, и не будет ничего нам от этой перезагрузки! Да и вообще, я уже настолько офигел тут, что готов рискнуть! Пошли, а? Ну, пожалуйста! Я вот даже на колени встану!

Амаль неловко опустился на колени перед Агатой. Та посмотрела на скорчившуюся жалобную фигурку, затем бросила взгляд на манящее небо за окном и махнула рукой:

— Ну пошли, что ли, выйдем, только недалеко. Я бы вообще никуда не ходила, а просто полежала бы на траве. Ты видел, какая здесь у них трава? Как настоящая! Прямо во дворе. Надеюсь, я этим никого не шокирую. Ой!

В кармане у Агаты завибрировал коннектор.

— Слушаю. Мы собирались выйти во двор… Понятно. Спасибо, что предупредили.

— Опять?! — практически заорал Амаль.

— Да, Хиро говорит, что сейчас опять будет перезагрузка.

Амаль схватился за голову и пошел на свой диван.

И снова потянулись бессмысленные дни. Амаль ходил по квартире, словно тигр по клетке, и каждые двадцать минут заказывал что-то в пневмодоставке. Это отвлекало его минут на пятнадцать.

— О, какой вкус! Агата, это абсолютно удивительно! Попробуй!

— Да пробовала я это сто раз!

— Да оно там было вовсе не такое! Ну попробуй, умоляю!

Агата в итоге пробовала, высказывала дежурное восхищение, и Амаль снова терял интерес к жизни:

— Нет, блин, ну не могу я это есть. Мне выйти надо! На свободу! Нельзя же здесь сидеть вечно! Этот Хиро, наверное, просто забыл про нас! Или его арестовали! И мы здесь рано или поздно сойдем с ума!

Агата пару раз набирала телефон Хиро, тот подтверждал, что пока ничего не знает, и разговор на этом заканчивался. И снова тянулись бесконечные часы и минуты. Когда Агата, утомленная не столько несвободой, сколько неизвестностью, уже почти приняла предложение Амаля отправиться поесть в кафе, появился Хиро. Он был весьма весел, хотя его лицо и было землисто-черного цвета. Он принес с собой бутылку шампанского, не говоря ни слова, разлил ее по стаканам, молча чокнулся и спросил: