Ник. Чародей
Шрифт:
Очередная проверка остроты лезвия начисто срезала волосы с руки. Мужчина довольно кивнул. В стороне всхрапнула лошадь. Боркус мельком глянул в ее сторону, слегка прищурился, прислушался и снова стал вжикать по лезвию. Только оселок переложил в левую руку и поменял положение тела. Время — поздняя ночь, да только не спится — после ухода товарищей и обустройства стоянки время тянулось медленно и Боркус успел поспать несколько часов. Посреди ночи проснулся — сна ни в одном глазу. Сходил проверить окрестности, разжег угасший костерок, выпил заваренного травяного сбора, да и принялся править амуницию. Новые ноги (а друзья успели рассказать, что ноги не просто вылечены, а практически воссозданы заново) не причиняли никаких неудобств, разве что после нагрузок слегка уставали попервой, но сейчас уже практически ничем не отличались от "старых". Того, что его работа издает довольно сильный шум, а звуки оселка в ночи разносятся довольно далеко, он не боялся. Окружающие деревья, пусть и редкие, да кустарник, должны шум прятать. И места тут глухие —
Снова зашевелились лошади, но скоро успокоились, замерли. Боркус слегка наклонился вперед, перенеся вес на подвернутые ноги, перехватил секиру за ручку и отодвинул оружие влево, слегка поворачивая лезвие, любуясь его внешним видом и отблесками пламени на металлической плоскости. Неудобное положение, если смотреть со стороны, но вполне естественная для бородача, по крайней мере никакого напряжения в его позе не чувствовалось. Поэтому, когда над ним в темноте, видимое лишь слабым отражением света костра, промелькнуло что-то темное, Боркус легко оттолкнулся ногами и быстро перекатился влево-назад, успев махнуть своей секирой, тем более, что и размахиваться не нужно было — просто провести рукой с зажатым оружием вправо. Не зря он доводил лезвие до бритвенной остроты! Полностью выйти из области накрытия ловчей сети он не успел, но секира без особых проблем распластала веревки у самого края, не дав ей выполнить свою задачу. В следующий момент бородач новым толчком ног снова прыгнул-перекатился, слегка поменяв направление. Это его и спасло — стрела, вылетевшая из темноты, пропахала землю в том месте, где он мог первоначально оказаться. Краем глаза успев заметить стрелу и мгновенно представив, откуда она могла прилететь, Боркус, прежде чем скрыться в темноте ближайшего дерева, до которого уже не доходил свет костра, левой рукой метнул свой тяжелый нож в сторону предполагаемого противника. На то, чтобы задеть нападающего, он и не рассчитывал — лишь обозначил, что просто так не сдастся, но и рассчитывал на пару мгновений передышки, которую мог обеспечить бросок его ножа. Однако же с удивлением Боркус услышал легкий вскрик. Действительно попал, что ли?
На некоторое время на полянку опустилась тишина. Лошади никак не отреагировали на произошедшее. Костерок медленно угасал, иногда потрескивая. Осторожно выглянув, Боркус пригляделся и покачал головой. То-то ему показалось странным, что стрела не воткнулась в землю — несмотря на темноту, он все же рассмотрел, что ее наконечник слишком толст для боевой стрелы. Видимо, хотели оглушить, да не получилось. Эх… Не сообразил он держать при себе боевые амулеты, что Дорникус оставил! Сейчас бы очень пригодились!
Место, где сховался Боркус, являлось неким карманом, сзади ограниченным большим скальным осколком, а с боку непосредственно скалой, по которой уползли товарищи. Внутри него тесно росло несколько деревьев, давших временную защиту охотнику. Потому нападающие и не лезли сюда, что нормальный ход был только со стороны полянки. Эта же особенность и не давала возможности незаметно уйти, фактически являясь ловушкой.
— Да откуда же вы вылезли? — Тихо бормотал бородач, распластавшись на земле за деревом. — А я еще хотел здесь жить… Вот как тут быть? Только подберешь что-то интересное, как обязательно найдется кто-то, кто изгадит мечту! — Вспомнив что-то, охотник хлопнул себя по лбу, забыв, что держит в руке секирку. Из глаз посыпались искры и он чертыхнулся. Хорошо хоть голову не раскроил — ручкой ударил. И поделом. Он снял с пояса кошель и на ощуп достал оттуда монетку связи.
— Ллэр, Никос! — Охотник перекатился на бок, чтобы правильно расположить монетку перед лицом. — Ллэр!
Никто ему не ответил. То ли амулет разрядился, во что Боркус не верил: слишком сильное впечатление своими возможностями производил Никос, чтобы упустить такую мелочь, как разряд амулета; то ли ллэр просто был сильно занят или спит. — Если вы меня слышите, но не можете ответить, сообщаю, что на меня напали. Сколько нападающих, неизвестно. Мне удалось спрятаться, но ненадолго — отсюда деваться некуда. По скале подняться не могу — все вещи остались на месте привала вместе со стеноступами.
Безуспешно прождав ответа, Боркус подумал немного и не стал прятать монетку в кошель, а засунул ее в сапог. Снова потянулась тишина. Костерок совсем погас, возбуждение схлынуло, мышцы расслабились, а глаза потихоньку начинали закрываться. Охотник несколько раз встряхивался, пытаясь избавиться от сна. Вот ведь! Только недавно сна не было ни в одном глазу, а тут!
После очередного встряхивания охотник вдруг увидел, что на их поляне не скрываясь стоит человек. Вернее в такой темноте сложно было определить, кто или что это, но легкий сгусток темноты явно очерчивал фигуру человека. Борникус подтянул поближе к себе секиру, но тут же расслабился, ткнувшись лицом в землю.
— Тащите его сюда. — Произнесла тень.
— Тащите его сюда. — Произнес недовольный Фифкин. Через полянку метнулись две другие тени. —
Собирайте, что сможете, у вас есть пять минут — больше я не смогу удерживать защиту от проклятия.Наблюдая за тем, как его помощники собирают чужие вещи и быстро укладывают их на чужих же лошадей, он думал. Действительно, сильное проклятие наложено на это место. Настолько сильное и неизвестное, а возможно и уникальное, что его не видно в чародейском зрении. Как с ним бороться — непонятно. Фифкин сумел подобрать формулу, но сил у него она забирала очень много. А ведь еще надо и своих спутников закрывать. Как же удалось защититься тем, кто тут находится? Да еще и лошадей закрыли — со всем этим Фифкин собирался разобраться, как только они покинут проклятую местность. Нужно это сделать побыстрее — явно этот мужичок не один тут, судя по количеству лошадей. Где-то еще чародей должен быть и Фифкин надеялся, что именно тот, кто ему нужен. Большого труда ему стоило незаметно нейтрализовать висящий над полянкой наблюдательный конструкт. Если быть честным — сам Фифкин не смог, пришлось использовать приобретенный по случаю амулет у более сильного чародея, чем он сам, специально предназначенный для незаметного уничтожения чужих наблюдателей-конструктов. Надо бы радоваться, что очевидно цель найдена, первый "бой" выигран, только Фифкин не радовался.
Во-первых, ясно, что эти люди обосновались тут не на пять минут, однако не сильно беспокоятся — спокойно навешали защиту и на себя и на животных. Судя по описаниям, не должна девчонка владеть чародейством на таком уровне. Во-вторых, защита такова, что не только прикрывает от проклятия данной местности, но и от сопутствующих вещей — ему пришлось потратить с десяток конструктов, чтобы пробить ее у оставленного здесь охранника, который сам ни в коем разе не является чародеем! А еще эта песчаная туча! Да, по ней они и обнаружили того, кого искали, но не получится ли так, что нашли, да не того? Чего это чародейке поднимать песок в небо? Сам Фифкин никогда не интересовался големостроением, да и сам по себе был он чародеем не очень сильным, компенсируя этот недостаток хитростью, быстрым умом и сильным желанием заработать много и сразу или хотя бы прославиться. Поэтому он не был уверен, могут ли големщики поднимать в небо песок, но дело не в этом, а в том, что девчонка судя по известным ему данным, точно не владеет наукой големостроения. Поэтому, надо побыстрее уйти отсюда, а потом подробно допросить захваченного охранника имущества. А то еще окажется, что Фифкин перешел дорожку более сильному чародею, тоже ищущего девчонку. Это будет неприятно и еще не известно, что тогда делать — то ли бежать без оглядки, то ли придти к нему повиниться, да может попросить взять в команду. Последнее очень и очень нежелательно.
— Все, уходим! — Резко сказал Фифкин, поняв, что у него не остается ни времени ни сил, чтобы замести следы. — Бросайте, что не успели взять!
В лиге от проклятого места давление, которое чувствовалось даже сквозь защиту, пропало и Фифкин с удовольствием снял ее. Двое его "рабов" стали споро разгружать лошадей. Чародей внимательно пригляделся к состоянию подавляющих конструктов. Действие проклятия слегка нарушило их работу, не не критично и он быстро привел их в норму. Хорошо, что тут ничейная территория — за подавление воли жителя империи на ее территории без важных на то причин, его бы быстро лишили головы, а тут… Делай, что хочешь, никто никому не пожалуется! Удачно ему попались эти охотники, видимо отец и сын — и следы хорошо читают и местность знают.
Разгрузив поклажу, рабы остановились и посмотрели на чародея.
— Сторожите пока, чтобы никто по следам не пришел. — Сказал он. Рабы кивнули, взяли луки, поправили ножи на поясе и растворились в темноте. Фифкин перевел взгляд на пленника и недовольно нахмурился. Чародейская защита на том справилась с подчиняющим конструктом и бородач подозрительно мерцал глазами отраженным светом звезд. Очнулся, значит.
— Ты кто? — Спросил чародей у пленника. Тот зло ощерился и плюнул в чародея. — Значит не хотим говорить… — Фифкин тяжело вздохнул. Придется снова ломать защиту, а сил у него уже не так уж и много осталось. Но делать нечего… Он уселся рядом с пленником и стал медленно приводить себя в нужное состояние и восстанавливать силы.
Допрос пленного проходил трудно. Его защита быстро разрушала подавляющие конструкты Фифкина и он только успевал их заменять, пока пробитые им дыры не успевали затягиваться. Поэтому бородач быстро выходил из под контроля и нужно было очень быстро задавать вопросы, чтобы хоть что-то узнать. А общая картина из получаемых обрывков никак не складывалась. То получалось, что в проклятом месте решил сделать свои дела какой-то мейх, то чародейка — вроде бы именно та, которую разыскивает так много охотников. Фифкин еще долго не мог понять, кто это такой — "мейх", пока не сообразил, что бородач имеет в виду искусника. Вроде бы в древности их так называли. К сожалению в истории Фифкин был не силен, поэтому и не сообразил сразу. Не воспринял серьезно он информацию об искусснике, вернее как-то не осознал — он никогда с ними не сталкивался по причине своей относительной молодости. В войне не участвовал, да и просто не сложилось. Зато сразу воспринял всерьез и задумался после того, как очнулся. А всего лишь хотел посмотреть, что находится в сумках, захваченных с места привала чародейки. Тело сильно ломило и мысли путались. Однако презрительный смех пленника заставил его разозлиться и собраться.