Никак. Нигде. Никогда

Bам — не кажется

Многим кажется — я ненормальная, многим — вовсе не кажется это. Мое мышление горизонтальное, нет вопросов — одни ответы. Холод глаз, ледяная Бездна и улыбкой губы не тронуты. Я скажу вам, предельно честно, окуну вас в безумия омуты. Все иллюзии мира убью я, растопчу я все ваши мечты, в жертву ваши сердца, поцелуи и желания и цветы… Буду как мертвый Кай безучастна и одета в осколки льда, как для бабочки пламя прекрасно, ты лети ко мне, ближе, сюда. Я не жду ничего, мне не надо пустоты иллюзорной мнимой. Мне довольно и рая и ада, я Любовь моя и кумир мой. Вы как маленькие пружинки, на часах Иеговы-Яхве, как танцующие снежинки, тихо таете на траве.

2012

* * *

«Какая разница между вороной и письменным столом?» — спрашивал безумный Шляпник в кэрролловской «Алисе». Нет никакой разницы, то и другое — одинаково неизмеримое неопределенное нечто, состоящее из мельтешащих атомов, электронов и протонов. И опыт Шредингера говорит нам еще и о том, что скорей всего и ворона, и стол, и мы с вами — одновременно и есть, и нет. Причем добавлю — в милллиардах Sk2 в энной степени квантовых вариаций, которые то ли есть, то ли нет.

* * *

Мне показалось, зима за окном. Темно и снег падает, черными хлопьями. Но там лето. И мир незнаком. А я живу в какой-то Утопии… Я мотылек застывший в стекле, движения крыльями влекут мою смерть. Я в пустоте пространства, как в склепе, на тонких нитях хрустальной тверди. Луна у меня рандомного цвета, а вместо дождя поток моей крови… Не ощущая близость рассвета, я лишь Люцифер, среди здешних чудовищ. А ты мое Я, где-то там существуешь, я счастлив, что ты в этим мире есть снова. Я не воскрешаю любовь вековую. Боясь поранить себя другого. И я опять посмотрю в окно… И увижу там смерть нейтронной звезды. На фоне взрыва коллапс временной, в котором еще и еще раз ты…

* * *

Я немного устала, совсем немножко по сверкающим белым гулять дорожкам. Вновь вдыхая с трудом. Я плыву. Я русалка. И себя мне не жаль, только вас мне жалко. Вы стремитесь понять меня, но не знаете, что коснувшись души моей — умираете. В ней волшебная Бездна, сияющий мрак. Я карающий ангел, заклятый ваш враг… Я смотрю сквозь ваш мир, что так жалко раскрашен, знаю, где-то есть мой темный рай, он прекрасен. Там, с таким же как я, в бесконечном пространстве, я забуду о боли и вспомню о счастье.

13 лет

* * *

Есть Всевышний Хаос, Любовь, энергия, которая пронизывает все сущее и ничто каждую наносекунду, через все измерения. Сейчас, сей момент нас пронзают миллиарды частиц Хаоса. Будда не был буддистом, Христос христианином, пророк Мухаммед не был мусульманином, все они несли лишь Свет Любви Всевышнего Хаоса. Это создали люди, через призму своего восприятия и ложного эго. Религия создана лишь для управления и манипуляции сознанием. Это все подмены понятий.

* * *

Вампирье нынче не то, Хоть и кусается. Прошло перезагрузку и апгрейд. В зеркалах спокойно отражается… Даже иногда выползает на солнечный свет.

* * *

Этот мир создан из иллюзорных звуков, цвета, которого нет. Создан вашими мыс-леформами из набора чисел, в кодах работающих на шаблонных скриптах, слеплен из миллиардов слов, никем не произнесенных, собран из пепла забытых снов и никогда не рождавшихся людей… Красота, уродство, зло, добро, черное, белое — все эти, казалось бы, базовые истины равны символу Ничто.

Мир не существует, он не реалистичнее, чем сон. Но для вас он более чем реален. И это хорошо, наверное…

* * *

Как меня ты ни назови, я останусь тем что я есть — лишь частицей Сына Зари, чье число для вас 666. В бесконечности вариантов, я ищу один, самый верный, а сияние бриллиантов не замазать грязью и скверной. Я храню Звезду для себя и возможно еще — для Него. Убиваю, казню — любя. Все здесь сон и нет никого… Поцелую вас — злу в ответ, чтобы стало в стократ больней. Я вам снюсь, меня истинной нет, среди мнимых ночей и дней. Все иллюзии, суть одно. Все перверсии лживой тюрьмы, мне на все «=», увы, все равно. Только жду, что встретимся мы. В пустоте наполненной жизнью, в Темной Бездне залитой светом, моей крови соленые брызги расплескались твоим портретом…

* * *

Когда ты один, истинно один, и ты наслаждаешься своим одиночеством, как возможностью развиваться в любом темпе и направлении, не завися от других людей, эти самые люди начинают сами тянуться к тебе… Но только тебе это не нужно совсем…

* * *

Как Вы можете антикварными вещами пользоваться, ведь они же мертвым принадлежали?!

Вся планета — огромное кладбище. Вы каждый день ходите там, где кто-то умер. Возможно, живете на захоронении. Едите чью-то смерть, например сочный стейк или отбивную.

В воде, которую Вы пьете, точно есть молекулы умерших динозавров, многих поколений людей и других существ.

Это Вас не смущает?

Мы все вдыхаем пепел мертвых… Огурцы и розы растут на костях и телах, сгнивших десятки и сотни лет назад, из Смерти в Жизнь и дальше… Так бесконечно… Все умирает. Все возрождается, постоянно.

Last tango

Я танцую последнее танго, с элегантным партнером в черном. Приближаемся шаг за шагом, мы сливаемся в страсти невольной… Эти пылкие позы жаркие, холодны как осколки стекол. Все минуты напрасны и жалки, разговоры вокруг да около. Мой партнер, он прочнее стали, и лицо его скрыто маской, свечи меркнут в огромном зале, Он пленил меня своей лаской. Он кружится в танце смертельном выпивая меня каждым па. Я отдам ему выдох последний, «Азраил — ты моя судьба. Уводи меня в этом танго, в этом танце на грани — за гранью… Пусть под музыку жгут останки! Я была согласна заранее. Забери меня в Бездну Вечную, унеси меня в Темный Рай. Там, где примут меня как безгрешную, где уже ничего не жаль!»

* * *

— Неужели ты веришь в любовь?

— Более того, я сама — и есть Любовь сияющей бесконечной Бездны…

* * *

Умирать вовсе не страшно, я знаю это, потому что умирала много раз. Страшно жить уже будучи мертвым. Но однажды может произойти чудо и ты, вовсе без желания, просьбы или надежды, казалось бы из ниоткуда, получаешь заветное нечто, которое заставляет тебя становиться снова живым, хотя бы ненадолго и зажигает твой свет внутри… Я пишу это и смотрю вниз, с высоты полета «Боинга», думая о том, что если упадешь — то никакие кислородные маски уже не помогут. Также как не помогут кому-то падающему в бреющем полете между рождением и смертью — чужой опыт, советы, ненависть, любовь, обиды… Выбора нет. Но у тебя всегда есть право — право жить или не жить. И даже в этом виртуально иллюзорном, голографическом, но вполне неплохо нарисованном мире можно лететь за своей мечтой. А если сгоришь в полете за ней — то сгоришь хотя бы как сверхновая утренняя звезда.

* * *

Твой взгляд, он проник в мою кровь словно яд, я вдыхаю как опиум, моей оперы фантом. Ты алгоритмом моего бытия, выпиваешь мои сны, в коктейле со льдом… Ты стал моей частью, моим вторым Я, если плохо тебе — я сдираю кожу. И возможно срастаться настолько нельзя, но если ты погибнешь, то я — тоже. Я твоя безысходность, твой Свет из Тьмы, липкий ужас в ночи, и экстаз, и боль… Ты мой ангел из Хаоса, ключ от тюрьмы, ты кармический мой сетевой сбой… Концентратом Бездны мы влились в этот мир, расплескались каплями ртути по матрице, мы столь одиноки, но мы не одни, мы с тобой всегда вместе. Расстояния — лишь кажутся… И однажды, возможно веков через сто, а возможно завтра, в последний день лета. Наш астральный цветок разрушит бетон, прорастая в реальность, которой нету…