Нимфоманка

— Случилось чего, Федя? — нежно спросила женщина.

— Все нормально, Маша. Парень несколько забыл свое место. Пришлось напомнить.

— Ты у меня такой отчаянный… — улыбнулась Мария. — Я иногда боюсь за тебя…

— Вообще-то зря. Столетник на то и Столетник, чтобы прожить сто лет. Но сейчас ты права. Прямо как чувствуешь… Мне действительно не по себе.

— Из-за этого молокососа? — удивилась Мария.

— Нет. Из-за другого. Отнюдь не молокососа, хоть и молодого.

— Север? — тревожно спросила Лизунова.

— Да, — кивнул Федор удрученно. — Никак не поймаем… Хорошо, он пока не взялся за меня вплотную.

— Неужели ты трусишь?

— Да не трушу, Маша! Но подыхать от пули «отмороженного» придурка, мужа проститутки… Согласись, противно. Тем более сейчас, на взлете…

— Давай уедем! У тебя миллионы в западных банках!

— Миллионы, Маша, следует превращать в сотни миллионов — таков закон бизнеса. Если я уеду сейчас, то это погубит мой всероссийский авторитет. А он нужен мне для увеличения капитала и… для наших будущих детей.

— Ты… — опешила Лизунова. — Ты мне предложение делаешь?

— Если вылезу живым из этой передряги с Беловым — обязательно поженимся, Маша. И уедем на далекий красивый остров…

— Чертов Север! — вскричала Мария. — Знала бы — отравила его тогда!

— Не надо про «тогда»! — резко перебил ее Столетник. И добавил, успокаиваясь: — А Север от меня не уйдет. Если только Милка не выздоровела, конечно, — он искоса, вопросительно посмотрел на Марию.

— Не выздоровела! — уверенно заявила Лизунова. — Это я тебе как врач говорю. У нее был шанс выздороветь, когда она встретила Белова. Теперь этот шанс упущен. Болезнь может только прогрессировать.

…На третий день, к вечеру, в кабинет Федора постучали.

— Войди! — велел хозяин.

Появился запыхавшийся Иван.

— Я очень спешил, шеф! Боялся, вы спать ляжете.

— Узнал что-нибудь?

— Объехал чуть ли не всю Россию! Проинспектировал десятки наших секс-фирм, говорил с сутенерами, с бандершами, даже с девочками… — зачастил Иван.

— Результаты есть? — грубо перебил Столетник.

— Есть одна догадка…

— Ну? Да не канючь! — прикрикнул вор.

— Бывает, девочка приходит устраиваться на работу. Сперва ее, естественно, «прописывают». А пройдя эту процедуру, она после уже не является. Обычное дело: пугаются телки, «прописка» — это тебе не в номер с гостем. Никто и внимания не обращает, особенно если устраиваться приходит дилетантка. Но зато какая лазейка для Алой Розы…

— А ты соображаешь, Ваня, — усмехнулся Столетник. — Что ж, считай, я простил твое хамство.

— Спасибо, шеф! — воскликнул Иван прочувственно.

— Но чтоб больше…

— Да пусть отсохнет мой язык! Больше никогда…

— Не в языке дело, Ваня. Ты заставил меня усомниться в твоей верности.

— Понимаю… — Иван повесил голову. — Но, Федор Ильич, вы же сами всегда учили меня никогда и ни в чем не доверять женщинам. Вот и сорвалось у меня…

— Есть женщины и Женщины, Ваня, — наставительно заметил Столетник. — Кроме того, Маша знает не больше того, что ей полагается знать. А по Алой Розе она мой консультант. И ценный консультант, заметь!

— Понял, шеф.

— Теперь о деле. Ты сохранил фотографии Беловых, которые сделал Демид?

— Конечно!

— Размножь их. Разошли во все наши подразделения. Отправь крупнейшим ворам. Разошли по тем секс-фирмам, которые пока контролируем не мы. Разошли везде и всюду, куда только можно! Тактика такая: приходит девка устраиваться проституткой — ее сразу фотографируют «полароидом» и сравнивают снимок — заметь, снимок, а не саму девку — с той карточкой, что прислали мы. Но Алую Розу не убивать! Только вычислить, взять и под строжайшим конвоем доставить ко мне. Север обязательно притащится следом. А там видно будет…

102

Север недаром три дня толкался среди московских блатных, «братвы», жулья, подпольных криминальных торговцев и прочей уголовной шушеры. Ему удалось не только пополнить запас патронов с разрывными пулями, но и приобрести универсальный подслушивающий аппарат. Внешне прибор напоминал обычный радиоприемник с антенной. Величиной не более милицейской рации, он мог транслировать разговоры из помещения, находящегося от него в пятидесяти метрах, улавливая звуки по вибрации оконных стекол. Если же окно было хотя бы чуть приоткрыто, чувствительность прибора многократно возрастала, как и дальность его действия. Достаточно навести антенну точно на прослушиваемый объект — и можно слышать все, что происходит внутри.

Белов снял портативные наушники, сложил антенну, спрятал прибор во внутренний карман и направился навстречу Миле, выходившей из дверей шикарного кабака.

— Все в порядке, — сказала девушка, беря мужа под руку. — Завтра «прописка» вот по этому адресу, — она показала бумажку с координатами блатной «хазы».

— Я слышал, — кивнул Север. — Тебя там ничто не насторожило?

— Вроде нет, — пожала плечами Мила. — У местного бригадира морда противная, хитрая… Ну да куда денешься — бандит. Короче, все как всегда.

Это был уже пятый город, где Мила «устраивалась» работать проституткой. Пока ее «прописки» проходили без эксцессов. Север обычно тщательно обследовал подходы к зданиям, куда Мила приходила «наниматься», прослушивал беседы жены с работодателями, а потом изучал адреса «прописок». Если никаких подозрений не возникало, Белов отводил Милу в условленное место, сам располагался где-нибудь поблизости и слушал, как «братва» развлекается с его женой. Трудно описать, какие он при этом испытывал чувства, но зато в случае малейшей опасности Север мог мгновенно вмешаться.

На сей раз «прописочная» квартира Белову не понравилась. Окна ее выходили прямо на проспект, да и располагалась она на первом этаже.

Вернувшись в общежитие, где Беловы контрабандой сняли комнату, Север сказал жене:

— По-моему, нам надо сваливать отсюда. Хата уж больно ненадежная. Такое впечатление, что она специально предназначена для похищения людей. Заходишь в дверь, тебя быстренько вяжут и через окно аккуратно погружают в подъехавший автомобиль. Дешево и сердито.

— Да брось ты, — махнула рукой Мила. — Окна ведь можно контролировать. Ты будешь слышать все, что происходит внутри. Не волнуйся.