Нищета мозга

Стоит подчеркнуть, что длительное культивирование аристократии было вынужденным биологическим процессом. В относительно немногочисленной среде было проще осуществлять сортинг людей, направленный на эффективное выделение и культивирование необходимых признаков. Новые члены аристократии появлялись, как правило, после яркой и неоднократной демонстрации обязательных качеств и на условиях репродуктивной интеграции. Налицо тщательный и продуманный отбор особей, обладающих наиболее востребованными особенностями мозга и поведения среди множества архаичных вариантов. Не вызывает сомнения, что внутривидовое выделение специализированных групп людей для более эффективного эволюционного отбора долгое время давало неплохие результаты.

Локальное формирование среди аристократов новых социальных инстинктов приносило значимые эво-:по>ционные плоды. С одной стороны, определённые формы поведения легко контролировать. Для властителей было достаточно поощрять или запрещать негласные правила, искусственную моду, галантные манеры и другие признаки исключительности. Биологическая выгода подобных демонстраций была так высока, что их наблюдали с восторгом и умилением. В настоящее время аналогично проявляются глубокая убеждённость и искренняя преданность самым последним увлечениям светских и религиозных вождей. С другой стороны, ограниченная среда взаимодействий между особями увеличивает агрессию конкурентных отношений. Этим обусловлены бесконечные и жестокие как дворянские, так и аристократические конфликты при дворах и в повседневной жизни. Такая ситуация является огромным благом для императора, царя или президента.

Биологические конфликты дестабилизируют среду людей, избранных для церебрального отбора, что позволяет локализовать угрозы личной доминантности и легко проводить уничтожение ненужных особей чужими руками. Совершенно ясно, что столь жёсткая конкурентная среда, обременённая постоянными социальными рисками, позволяла быстро отбирать наиболее способных, быстро мыслящих и активных людей. Темп отбора обладателей особых способностей и творческого мозга ускорялся репродуктивной свободой и краткостью человеческой жизни.

Последствия этого эволюционного процесса неизбежно приводили к заметным изменениям в поведении аристократии и дворянства. Не понимая сути происходящего, окружающее население всегда стремилось копировать успешные формы поведения, правила, привычки и одежду. Параллельно происходило обратное распространение плодов интенсивного искусственного отбора мозга аристократов в остальное население. Это осуществлялось при помощи открытой и скрытой сексуальной экспансии, которая позволяла ускорять эволюционные изменения мозга и генетически закреплять нужные в его конструкции.

Сравнение своей и чужой жизни, зависть и инстинктивное следование поступкам более успешного человека являются эффективным способом насаждения новых форм социального поведения. Мило называя это занятие обезьяньим подражанием, множество людей носит неудобную и некрасивую одежду, ест сомнительную пищу, пользуется никчёмными устройствами и механизмами. Действенность современной рекламы выросла в социальное явление из инстинктивного подражания архаичных мартышек.

Приметы исторического единства корней подражания легко обнаружить и в наше время. Так, на одном из тропических островов была замечена обезьяна, которая стала мыть фрукты перед поеданием. По-видимому, она подсмотрела это действие у людей. Через некоторое время все обезьяны острова стали мыть фрукты перед едой. Заразительная, но бессмысленная для обезьян гигиена превратилась в социальный инстинкт, который исчез только через несколько лет. Аналогичные события происходят и в человеческом сообществе. Снаружи поведенческого бутерброда заметно только подражание соседям и рекламе, а внутри кроются проблемы с доминантностью и острое нежелание пользоваться собственным мозгом.

Возвращаясь к эволюционному эксперименту по разведению породы аристократических гоминид, еле-дует подчеркнуть, что он полностью удался. Выделение небольшой группы людей для интенсификации отбора мозга ускорило эволюционные изменения в развитии человечества. Несколько столетий аристократического сортинга мозга принесли Европе в XIX и начале XX века огромные результаты как в социальном, так и в научно-техническом развитии. Начиная с позднего средневековья и заканчивая эпохой мировых войн, аристократическая система внутрипопуляционного отбора привела к блестящим успехам. Аристократы, а затем торговцы и промышленники создавали объединения, которые представляли собой аналоги лабораторных экспериментов по отбору грызунов с заданными свойствами мозга и поведения. Внешний листочек этого социального бутерброда выглядел как профессиональные, генеалогические или культурные объединения, а внутри располагалась биологическая система тривиального отбора и культивирования мозга с заданными способностями. Надо отметить, что процесс отбора шёл в соответствии с лучшими традициями селекции домашних животных. В социальных группах участники процесса прилежно скрещивались, производили плодовитое потомство и изгоняли из своей среды отщепенцев. Такое методичное культивирование признаков на протяжении десятков поколений дало широко известные результаты.

Стоит отметить, что многие достижения человеческой мысли возникли в момент частичного разрушения аристократической системы отбора мозга. Вполне естественный подъём индивидуальной изменчивости нервной системы стал субстратом для появления невероятного числа гениальных личностей и мыслителей. Закат аристократической эволюции мозга начался с чрезмерного увеличения численности этой популяции и смены целей искусственного социального отбора.

Длительное существование аристократической системы искусственного отбора мозга повлияло не только на скорость эволюции. Относительная репродуктивная изоляция в сочетании с бесконечным усложнением межличностных отношений и правил поведения

создали идеальные условия для выработки и сохранения новых социальных инстинктов. Это важнейшее качество аристократической среды, поддерживающее не только передачу социальных инстинктов, но и наследование доминантности. Надо отметить, что чем стабильнее и консервативнее элиты внутри государства, тем более выражено, но менее заметно их интеллектуальное и физическое вырождение. Об этом свидетельствует и парадоксальная находка самого небольшого мозга у человека с нормальным поведением. Мозг массой 680 г был обнаружен у 46-летнего английского аристократа.

Следует подчеркнуть, что наследственная передача социальной доминантности требует некоторых условий для сохранения однажды полученных биологических преимуществ. Для этих целей во все времена разрабатывались специальные производные инстинктов, которые могли замаскировать или глубоко скрыть обезьянью сущность этих явлений. Сложность выявления таких форм поведения обусловлена средой их реализации. Дело в том, что независимость суждений, гордость, порядочность, честность и многие другие незатейливые производные инстинкта доминантности могут быть реализованы только в сообществе, среди зрителей или, что ещё лучше, — среди субдоминантов. Из этой биологической закономерности существования гоминид вырос очень популярный парадокс анархиста М.А. Бакунина о неразрывности личной и общественной свободы. Надо пояснить, что в те времена понятие свободы часто путалось с проявлениями асоциальной доминантности, которая имела большой сексуальный успех в среде свободомыслия. Таким образом, по М.А. Бакунину, без демонстрации личной свободы, среди сообщества менее свободных людей, искомая свобода (читай — доминантность) не может быть достигнута. Этой идеей гениальный мыслитель подчеркнул важнейшие составляющие искусственного отбора мозга в локальных социальных системах. Каждое крупное индивидуальное достижение мозга может быть оценено только в среде, прошедшей хотя бы мяг-

кий предварительный отбор по характерным свойствам. В позапрошлом веке функции предварительного сортинга выполняли клубы или кружки по литературным, революционным, картёжным и духовным интересам.

По этой причине внутри аристократического, научного, торгового, религиозного, художественного, спортивного и любого другого профессионального или наследственного сообщества всегда создаётся система социальных производных доминантности, регулирующих статус участников. Собственно говоря, сами эти объединения являются неуклюжей попыткой формирования групп людей по сходству мозга. Если отбор в компанию достаточно суров, как у купцов высшей гильдии, то мозговой сортинг удаётся и сообщество может успешно существовать некоторое время. Внутри таких объединений людей вырабатываются собственные наборы социальных инстинктов, которые часто принимают вид уставов организаций. Сразу после формализации отношений формируется скрытый, но более значимый комплекс социальных инстинктов, специфичный для всех видов гоминид. Следует отметить, что в локальные объединения всегда попадает огромное число случайных людей. Это в основном потомки основателей, «колбасники», которых привлекает не род занятий, а его оплата, «имитаторы», реализующие свои неудовлетворённые инстинкты доминирования, и истероидные искатели сокровенных знаний, ненадолго увлекающиеся любой идеей. Разбавленный такими типами, самый аристократический, научный или духовный проект способен быстро превратиться в тривиальное сборище публичных идиотов.

Вполне понятно, что в одиночестве, в небольшой семье или маленькой компании проявлять эти «достоинства» довольно бессмысленно. Именно по этой причине многие особи с низким социальным статусом стремятся создать максимально большую семью. Такая семья строится с инстинктивным расчётом на то, что при массовом переносе генома в следующее поколение доминантность особи-основателя возрастёт за счёт соподчинённых потомков. Этот подход решает две

инстинктивные задачи — переноса генома и создания среды для доминирования ведущей особи. Вполне понятно, что при формировании обширной популяции связанных кровными узами особей общий социальный статус становится выше, чем у особей с небольшим числом членов семьи.