Ночь на причале

И это тревожило его больше всего.

Он никогда не сможет жениться на ней, завести детей. А она обязательно захочет иметь нормальную семью. Грейс такая чудесная мать, в ней столько любви, и Обри заслуживает братьев и сестер.

«Размышления и сожаления не помогут», – напомнил себе Этан. Что случилось, то случилось. В конце концов, он имеет право жить настоящим моментом. Они будут любить друг друга столько, сколько смогут. И этого достаточно.

Не прошло пяти минут, как Этан обнаружил, что водонагреватель так же мал, как и все остальное в этом доме. Жалкие водяные струйки стали прохладными, затем холодными, а он даже не успел смыть всю мыльную пену.

– Скупой ублюдок, – пробормотал Этан, имея в виду Клермонта, и, выключив воду, обмотал бедра ярко-розовым полотенцем.

Он намеревался вернуться в спальню и одеться в темноте, чтобы не будить Грейс, но, открыв дверь ванной комнаты, увидел падающий из кухни свет и услышал, как она – под аккомпанемент первых капель дождя – поет хрипловатым со сна голосом о любви, найденной в самый последний момент, когда уже не оставалось никаких надежд.

Этан вошел в кухню, окунулся в аромат жарящегося бекона и свежезаваренного кофе, и увидел Грейс в коротком халатике цвета весенней листвы. От внезапно нахлынувшей нежности перехватило горло.

Этан оказался за ее спиной так быстро и бесшумно, что, когда обнял и поцеловал в макушку, Грейс вздрогнула от неожиданности.

– Я же велел тебе спать.

Грейс закрыла глаза и прислонилась к нему, наслаждаясь этими чудесными утренними объятиями.

– Я хотела приготовить тебе завтрак.

– Ты не должна была вставать. – Он повернул ее лицом к себе. – Я сам могу о себе позаботиться.

– Я очень хотела это сделать. – Капли воды падали-с его волос на широкие загорелые плечи. Внезапно желание пронзило ее. – Сегодня – особенный день.

– Спасибо.

Этан наклонил голову, намереваясь ласково чмокнуть ее в губы, но она поднялась на цыпочки, обхватила его шею руками, прижалась, и ему пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не сдернуть с нее халатик и не овладеть ею прямо здесь.

– Бекон сгорит, – прошептал он, отрываясь от ее губ и целомудренно целуя в лоб. – Мне лучше одеться.

Грейс отвернулась к плите, подождала, пока он дойдет до двери.

– Этан!

– Да?

– Я все время хочу тебя. – Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему, довольная, уверенная в себе. – Надеюсь, ты не возражаешь?

Кровь вскипела в его жилах. Грейс не кокетничает. Она бросает ему вызов. И, похоже, знает, что уже победила. Он пробормотал что-то нечленораздельное и отступил в спальню.

Грейс закружилась на месте от переполнявших ее чувств. Свершилось. Они занимались любовью три раза, три прекрасных восхитительных раза, они спали, обнимая друг друга, и он все еще хочет ее.

Какое чудесное утро! Самое прекрасное утро в ее жизни!

Дождь шел весь день, покрывая воду в заливе противной рябью. Порывы ветра были такими сильными, что Этан с трудом удерживал судно на заданном курсе. Хорошо, что не взяли с собой Сета. Они с Джимом работали и в худший шторм, но Сет скорее всего болтался бы на поручнях, свесившись за борт.

Этан весело насвистывал, хотя дождь хлестал его по лицу, а палуба под ногами ходила ходуном. Самая отвратительная погода не смогла бы сегодня испортить ему настроение.

Джим исподтишка поглядывал на него. Странно. Он давно работал с Этаном и знал, что парень дружелюбен и добродушен, но беспечным свистуном его капитан не был. Джим улыбнулся, вытаскивая очередную ловушку. Пожалуй, прошлой ночью капитан занимался в постели не чтением книги, а чем-то более приятным.

И если бы кто-нибудь спросил мнение Джима, он сказал бы, что давно пора. По его подсчетам, Этану Куину где-то около тридцати. К такому возрасту мужчина уже должен обзавестись женой и детьми. Рыбаку следует возвращаться домой к горячему ужину и теплой постели. Хорошая женщина помогает справляться с трудностями, подбадривает в суровые зимние дни, когда скудеет залив. Он точно это знает.

Только интересно, кто эта женщина, охмурившая Этана. Не то чтобы Джим любил совать нос в чужие дела. Обычно он занимался своими и надеялся, что соседи делают то же самое, но любой человек имеет право иногда полюбопытствовать.

Джим все размышлял, как бы поднять эту тему, когда крабиха-недомерок нашла крохотную дырку в его перчатке и тяпнула за палец.

– Маленькая дрянь, – машинально выругался Джим, поморщившись.

– Она тебя укусила?

– Да. – Джим швырнул обидчицу в бурлящую за бортом воду. – Я вернусь за тобой к концу сезона.

– Похоже, Джим, тебе нужны новые перчатки.

– Жена обещала. – Джим швырнул в ловушку наживку. – Приятно знать, что есть женщина, которая заботится о тебе.

– Угу. – Этан нацелился багром на следующий поплавок, а свободной рукой подтолкнул руль.

– Когда мужчина целый день проводит в море, мысль о заботливой женщине очень помогает, – не унимался Джим.

Немного удивленный красноречием обычно немногословного помощника, Этан кивнул:

– Наверное. Вот закончим этот ряд, Джим, и домой.

Джим помолчал, перебирая крабов. Несколько чаек устроили настоящий бой из-за рыбьей требухи. Их сердитые пронзительные крики вплелись в глухой рев волн.

– Знаешь, следующей весной будет тридцать лет, как мы с Бесс женаты.

– Правда?

– Жена придает мужчине солидности. Ты что-то слишком долго тянешь с женитьбой. Этан.

– Пожалуй.

– Сколько тебе лет, капитан? Тридцать?

– Правильно.

– Не хочешь остепениться?

– Я подумаю над этим, – сказал Этан, вытягивая ловушку.

Джим только вздохнул, признавая свое поражение.

Когда Этан появился в огромном амбаре, служившем им верфью, Кэм возился с электропилой, а трое мальчишек – Сет и братья Миллеры – шлифовали корпус яхты. Или притворялись, что шлифуют.

– Ты нанял новых работников? – спросил Этан.

Кэм оглянулся:

– Во всяком случае, заставил их слезть с моей шеи. Ты покончил с крабами?

– На сегодня, да. – Этан вытащил сигару, закурил и задумчиво уставился на открытые грузовые ворота. – Дождь не прекращается.

– Можешь мне не напоминать об этом. – Кэм угрюмо посмотрел на потоки воды, бегущие снаружи по оконным стеклам. – Если бы не дождь, эта банда не играла бы на моих нервах. Малыш ни на секунду не закрывает рта. У меня уже лопаются барабанные перепонки. А если не занять чем-нибудь двух других, они высасывают неприятности из пальца.

Мальчишки уже успели раздразнить Саймона, и пес с веселым лаем гонялся за ними, поднимая облака пыли и опилок.

Этан выдохнул клуб дыма и невозмутимо заметил: