Ночь накануне

– Цезарина! Прекрати! Делай свои дела.
– Нетерпеливо прикрикнула Шугар, стоя в дверном проеме, одной рукой сжимая вместе обе полы халата.

Собака посмотрела на Шугар, затем, опустив голову, снова зарычала и двинулась в сторону зарослей.

– Хватит крутиться вокруг!
– приказала Шугар.

Сердце Атропос чуть не выпрыгивало из груди. Это было не хорошо. Совсем не хорошо... Покрываясь испариной, она снова сунула руку в карман. Нашла свой мобильный телефон и, глядя на светящуюся клавиатуру, нажала на заранее набранный номер.

Собака приближалась, ее маленькие блестящие глаза были направлены на заросли, белые зубы обнажены.

– О, ради Бога, иди сюда!
– Сказала Шугар, но она тоже всматривалась в кусты. Рассвет давал все больше света. Вскоре Атропос станет видна.

– Ты там что-то видишь?
– Спросила Шугар, ее взгляд сосредоточился на маленькой рощице.

Давай, давай же. Звони, черт побери.

– Цезарина?

Внутри трейлера громко зазвонил телефон.

– Какого черта...?
– Удивилась Шугар, но затем повернулась, ожидая, без сомнения, услышать в трубке голос своего любовника. Она поспешила внутрь, а Атропос начала отступать назад, медленно выходя из зарослей и направляясь в сторону низкого склона и изгороди, которую ей нужно перепрыгнуть, чтобы добраться до машины, припаркованной на редко используемой дорожке. Она ни на секунду не сводила глаз с приближающейся собаки. Атропос запихнула телефон в карман и снова стала рыться в нем пальцами... Он был здесь... конечно, она не могла забыть...

– Алло?
– голос Шугар можно было слышать по телефону. Атропос быстро шла спиной вперед и вверх, а собака, низко наклонив голову, ступила на склон. Сокращая дистанцию.

– Алло? Кто это?
– Шугар по-идиотски назвала имя своего любовника. Дура! Атропос держала ножницы, направленные на псину, а пальцы ее другой руки нашли баллончик.

Собака прыгнула, ее огромная пасть широко раскрылась. Зубы как лезвия. Атропос сильно надавила на кнопку разбрызгивателя.

– Эй! Кто это? Алло? Алло?
– Кричала Шугар, разозлившись, ее голос приглушенно доносился из кармана Атропос.

Мейс [3] попал собаке прямо в глаза. Она завизжала.

– Умри, сука!
– Атропос нанесла удар. Ее ножницы были острыми, как кинжал.

Она вонзила смертельное оружие сбоку в огромную шею зверя. Один раз. Другой.

Цезарина издала страдальческий визг и отступила.

– Что такое?
– Вскрикнула Шугар, ее голос затих.

Собака, поскуливая, оставляя кровавый след, бежала назад к передвижному дому, а Атропос пустилась бегом к своей машине.

– Цезарина? О, Боже... что случилось?
– Голос Шугар внезапно стал встревоженным. Испуганным.
– Ты подралась с опоссумом? Иисусе, у тебя идет кровь! О, Боже... надо отвезти тебя к ветеринару!

Как-будто это поможет.

Когда первые лучи солнца пролились на поля, Атропос пробежала последний подъем и увидела свою машину. Она сделала это. Собака, возможно, сдохла, ну и хорошо. Это даст сучке Бискейн пищу для размышлений.

* * *

Легонько постучав в дверь офиса Адама, Кейтлин собралась с духом. Это необходимо, тебе надо выговориться. Она здесь, чтобы получить помощь, а не потому, что Адам немного привлекателен, или сексуален, или даже чуточку интересен. Это была деловая встреча психолога и клиента.

– Входите, - позвал он, когда дверь, уже приоткрытая, стала медленно открываться шире.

Она вошла внутрь и увидела, что письменный стол выдвинут под углом, а Адам стоит на коленях за ним. Он выглянул из-за стола и улыбнулся так, будто был ребенком, запустившим руку в банку со сладостями.

– Простите.
– Он встал, стряхнул пыль с брюк.
– Какая-то неисправность в компьютере. Я подумал, может стабилизатор напряжения отключился. Но меня постигла неудача.

Он бедром придвинул стол обратно к стене, и она не могла не обратить внимание на его зад. Недурственный. Подтянутый. Проклятие, о чем она думает?

– Ну что ж, прежде, чем мы начнем, могу я предложить вам что-нибудь?

– Он рассеянно махнул в сторону маленького столика с кувшином и графином.

– Кофе, если у вас есть. И, да, растворимый - годится.

– Хорошо.

Минуту спустя она держала в руках теплую чашку и сидела на углу кушетки. Адам сдвинул очки на нос и откинулся назад в своем кресле, с ручкой в одной руке и блокнотом с линованной бумагой балансирующем на его колене.

– Я позвонила вам потому, что вижу кошмары.
– Она подула в чашку, не позволяя своему взгляду задерживаться на его лице, не хотела задумываться о том, откуда у него такой высокий лоб, или прямые волосы, темные, как гранулы кофе, которые он насыпал в ее чашку.

Адам ждал. Щелкал ручкой.

– Иногда они возвращаются. А иногда снятся новые, но все время страшные, всегда кошмары.

– Одинаковые или разные?

– Разные, но всегда жуткие.
– Она содрогнулась.
– Я имею в виду, что они красочные и эмоционально мучительные.

– Как часто они у вас бывают? Каждую ночь?
– Он начал записывать.

– Почти. Иногда я просыпаюсь посреди сна, покрытая потом и задыхающаяся, дезориентированная, несмотря на то, нахожусь в своей собственной постели. В других случаях сон разворачивается до конца, и я просыпаюсь, ощущая лишь намек на то, что кошмар был. Потом, в течение дня, он настигает меня.
– Она вымучила слабую улыбку, - В них всегда вовлечен кто-то из членов моей семьи и борьба идет не на жизнь, а на смерть и...

и пока сплю, я знаю, что происходит что-то плохое. Я пытаюсь помочь, но никогда не могу остановить то, что происходит. Иногда мне столько лет, сколько сейчас, в других случаях я маленькая девочка. Последний сон, который я помню, был про Чарльза.

– Вашего старшего брата?

– Да.

– Который скончался, правильно?
– Его брови сошлись вместе, и даже намек на юмор испарился с его лица.

– Да. Мне снился сон о том дне, когда он умер. Это я его нашла.
– Она сделала глоток кофе, и, стараясь говорить спокойно, без эмоций, продолжила.
– Понимаете, произошел этот ужасный инцидент на охоте с луком, - сказала она, вздрагивая от воспоминаний о том дне, когда играла в лесу и наткнулась на умирающего старшего брата. Она рассказала Адаму все, что помнила о несчастном случае: о снеге, о том, что заблудилась, играя с Гриффином и Келли, о том, как нашла Чарльза, едва живого и о том, как вытянула смертельную стрелу из его груди.

– Наверное, мне не следовало этого делать. Я была всего лишь ребенком и не знала, как лучше, но Гриффин, мой друг, который был там со мной, говорил не делать этого. Я проигнорировала его слова. Думала, что спасаю Чарльзу жизнь. – У нее перехватило горло, и Кейтлин сделала глубокий вдох. Это в прошлом. Давнем прошлом. Ей нужно разобраться с этим.
– Так или иначе, - продолжила она, уставившись в пол, - закончилось тем, что Чарльз умер. Доктор позднее заверил меня и мою мать, что Чарльз в любом случае не выжил бы, но я думаю... Я имею в виду, что, если...
– Она вздохнула и покачала головой.
– Я думаю, Док Феллерс, возможно, защищал меня.

– С чего бы ему делать это?

– Потому что мне на тот момент было только девять, и я... я всегда чувствовала себя немного ответственной, но может быть это все просто часть проклятия Монгомери.

Адам записывал свои заметки. Он посмотрел поверх очков.

– Проклятие?

Она вспыхнула. Не хотела поднимать эту тему.

– Возможно, это всего лишь... болтовня. Суеверие. Но я слышала об этом всю свою жизнь. Люсиль, служанка моей матери, которая также была нянькой всем нам, когда мы были детьми, клянется, что это правда. Но ведь...
– Она сделала глоток кофе.
– Люсиль и в привидения верит.