Ночь накануне

Это заинтересовало и пленило ее. Заставило желать узнать о нем больше.

Согласись, Кейтлин, он притягивает тебя на примитивном животном уровне. Как только женщина может привлекать мужчину. На мгновение в ее воображении возникли эротические картины с его участием, но женщина быстро одернула себя. Это сумасшествие. Она не может позволить себе подобные сумасбродные мысли. Поспешно открыв дверь, она вышла и захлопнула ее за собой прежде, чем следовавший за ней по пятам Оскар смог выскочить наружу.

– Привет. Ты выглядишь… – он скользнул взглядом по ее телу и покачал головой. – Черт побери, ты потрясающе выглядишь. Может быть, мы никуда не пойдем?

– Что? И забыть про комплименты? Ни за что, – она подмигнула ему и покраснела. –Ты тоже потрясающе выглядишь.

Он откинул голову и рассмеялся, затем взял ее за руку.

– Ну, хватит. Мы все еще врач и пациент.

– Какая досада! – пробормотала она, и он опять рассмеялся.

Вечер был тихим, безветренным, даже легкое дуновение ветерка не тревожило листья на деревьях. На улице почти не было пешеходов.

– Куда пойдем?
– спросила она.

– Куда хочешь. В этот раз выбираешь ты.

Она задумалась на мгновение.

– Как насчет «У Никклби»? До него нужно пройти три квартала через сквер. Отличный кофе, а коктейли еще лучше.

Улыбнувшись, он сверкнул белыми зубами.

– Веди.

– Ваше желание для меня закон, – пошутила она и, взяв его за руку, потянула за собой.

Они перешли через улицу и, непринужденно болтая, по темным улицам направились в небольшой ресторанчик. Несколько пар и одинокие посетители сидели за небольшими круглыми столиками, расположенными под неяркими голубыми лампами. Лишь один музыкант, стоя у микрофона, тихо наигрывал на акустической гитаре. Он не пел, а только иногда напевал песню, по-видимому, его собственного сочинения и, очевидно, бесконечную.

Они заняли столик, расположенный у окна, затем заказали чай со льдом и лимонад с водкой.

– Как ты и твоя семья, держитесь? – спросил Адам, когда официантка отошла.

– А ты как думаешь? Такое впечатление, что кто-то желает видеть всех нас мертвыми. Или, по крайней мере, некоторых из нас. А это нервирует, - она положила в рот арахис и вытерла испачканные солью пальцы. – Но и это не все. Надо еще и с горем справляться. Двойная нагрузка.

Официант с короткой козлиной бородкой и полотенцем, повязанным как фартук, принес их напитки. Он носил берет, сдвинув его на затылок, - то ли с претензий на модность, то ли чтобы скрыть намечающуюся лысину.

– Я жду звонка от Ханны. Сейчас она в доме совершенно одна. Люсиль уехала во Флориду – нет, не спрашивай, – она выставила руку, чтобы удержать его от очевидного вопроса. – Я не знаю почему. А сейчас и мама ушла… - она умолкла и вздохнула, потянувшись за бокалом. – Извини. Мне посоветовали не изображать из себя жертву, и я не буду. Но было бы неправдой сказать, что я не чувствую себя уязвимой и потрясенной.

– В последнее время много всего случилось.

– Да, - практически прошептав, согласилась она.

– И даже еще раньше. В твоей семье, похоже, часто происходят разные несчастья.

– Совсем как в древнегреческой трагедии, - согласилась она, отпивая из бокала. – А как твоя?

– Моя семья? Она не очень большая. Мой отец покинул нас, когда я был совсем маленьким. Я почти не помню его, и не знаю где он. До маминой смерти мы - мама, брат и я - жили с бабушкой. Мама умерла внезапно – опухоль головного мозга. Мне тогда было одиннадцать, а брату – шестнадцать. С тех пор о нас заботилась бабушка.

– И где твой брат?

– Был в Брюсселе, насколько я знаю. В ВМС. В разведке. Мы не особенно близки.

– Сестер нет?

– Ни одной, насколько я знаю. Хотя отец мог оплодотворить целый женский студенческий клуб.

Она почувствовала себя глупо. По крайней мере, у нее были родители. Братья и сестры. Настоящая семья. Какая бы она ни была.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя плаксой.

– Я так не думаю.

– В таком случае ты один такой, - призналась она. – Меня постоянно упрекают в том, что я веду себя как жертва. Всегда унылая, жалуюсь на судьбу, – Кейтлин улыбнулась ему. – Знаешь, так комплексы и развиваются. Может быть, поэтому все думают, что у меня не все дома. Не надо отчитывать на меня за то, что я себя принижаю, потому что это не так. Хотя мои родственники считают, что я либо теряю связь с реальностью, либо уже потеряла, либо потеряю в ближайшем будущем, – печально улыбнулась она. – Это всего лишь вопрос времени.

– Кто это говорит?

– Все они. Ханна. Аманда. Трой. Даже Келли.

– Твоя сестра-близнец не поддерживает тебя? – спросил он, задумчиво глядя на нее.

– Она необщается с остальными членами нашей семьи. Я думала, ты знаешь об этом.

– Почему не общается?

– Я не рассказывала тебе? Мама отреклась от нее после несчастного случая, происшедшего во время прогулки на катере. Она обвинила Келли в том, что та спустила свое наследство и чуть не убила меня.

Вытерев капельку воды со своего бокала, Адам нахмурился.

– Расскажи мне еще раз об этом несчастном случае.

– Зачем?

– Потому что я пытаюсь помочь тебе, - сказал он с осторожностью.

– А что рассказывать? Ты знаешь что произошло.

– Хорошо, а что было дальше? Когда ты в первый раз увидела Келли?

– После того, как меня выписали из больницы. – Что происходит? Почему сейчас он так серьезен?

– Тогда же и ее выписали, верно?

Наконец, музыкант прекратил играть, и в ресторанчике стало неожиданно тихо. Не было слышно ни звона бокалов, ни гула разговоров; только еле различимые шорохи доносились от потолочных вентиляторов. Она ненавидела подобные личные разговоры о Келли. Даже с Адамом в качестве собеседника. Но он ждал. Впившись в нее напряженным взглядом. Кейтлин поставила свой бокал и глубоко вздохнула. Очевидно, настало время исповеди, как ее мать всегда называла подобные моменты, когда возникала необходимость в раскрытии всех секретов. Вздрогнув, она сделала еще один глубокий вздох.

– Да.

– Как часто вы видитесь?

– Не так часто, как хотелось бы. Она много работает за пределами города.

– Чем она занимается? – спросил он.

– Закупками товара для большого универмага.

– Какого?

– Не все ли равно? – спросила она. К чему все эти вопросы о ее сестре-близнеце? – Келли не любит, когда я обсуждаю ее личную жизнь. Она закрытый человек.

– Но она живет в городе?

– Да, когда бывает здесь. У нее дом у реки.

– Ты навещаешь ее?

– Иногда, хотя в основном мы обмениваемся сообщениями по телефону или по электронной почте.

– А другие ваши сестры и брат, они много с ней общаются?

– Нет, я же говорила тебе, что они встали на сторону матери, – ее сердце стало биться неестественно быстро; Кейтлин знала, что возникшая внутренняя дрожь скоро может перерасти в приступ паники.

– Они… они ведут себя так, словно она мертва.

Казалось, мир остановился.

Слова повисли в воздухе между ними.

Адам ничего не сказал, просто смотрел на нее, вынуждая ее давать объяснения.