Ночь теней

Дракон опустил голову.

— Да. Это было больно… Я хотел полететь, но каждый раз мне что-то мешало. — Немного помолчав, Нейл тоскливо добавил: — Если быть точнее, я каждый раз изобретал какие-то отговорки, сам себе не веря.

— Теперь ты понимаешь? — Отражение немного подалось вперед. — Ты сам растоптал все, что составляло часть тебя!

Нейл вскинул голову, злобно прищурился.

— Ты же не думаешь, что я сейчас паду ниц, буду бить земные поклоны, одновременно кляня себя?

— Нет. Этого и не надо. Главное, что ты наконец услышал. Теперь последнее. Вспомни, что тебе говорили мама и бабушка. Услышь то, что они хотели тебе сказать. На этом моя миссия будет закончена. Если ты захочешь все исправить… если твой дракон снова встанет на крыло… это будет единственным твоим лекарством.

Нейл вздохнул, лег на кровать и закрыл глаза. Новый сон объял его, но это было не воспоминание о словах мамы и бабушки.

Это было прошлое. Нейл сидел верхом на стуле в своей комнате. Лучший друг по учебе и по проделкам разбирал вещи. Только что закончились летние каникулы, со следующего дня начиналась учеба. Третий курс в Школе охотников на нечисть и нежить. Веселый Нейл и вечно угрюмый Кай — самые странные друзья во всей академии.

Пожалуй, весь поток и половина преподавателей были в ужасе, когда они сошлись.

— Нейл, — Кай выпрямился, откладывая в сторону картину с драконом и окидывая друга любопытным взглядом, — а каково это быть драконом?

Нейл поперхнулся. Кай был человеком, что, впрочем, не мешало ему быть одним из лучших на потоке.

— Быть драконом? — задумчиво повторил Нейл. — Это значит, что часть твоего сердца принадлежит небу — голубому, бескрайнему, пронзаемому ветрами. Небу, где ты летишь один или с бесконечно близким тебе по духу. Быть драконом и не знать неба — невозможно.

— А как же сила? Магия? Обаяние?

— Это все вторично. — Дракон сверкнул обаятельнейшей улыбкой, а потом посерьезнел. — Если дракон теряет небо, забывает о том, каково это — стоять на крыле, он перестает быть драконом и теряет себя.

— Если ты думаешь, что я что-то понял, — усмехнулся Кай, — то ты ошибаешься.

Нейл смущенно пожал плечами:

— Все драконы немного психи. Но в таком, в хорошем смысле.

И под веселый смех Кая воспоминание растаяло. Нейл вновь оказался в той Тьме, с которой все и началось. Яркий сон-видение начал таять, чтобы его держать, необходимо было прилагать какие-то усилия, а дракон был абсолютно раздавлен и обессилен.

Он понял, что все было напрасно, что целый год он жил, теряя себя и своего дракона. Воспоминания повергли дракона в пучину раскаяния, а потом неожиданно его объяло алое сияние.

— Все не так плохо. Просто вспомни…

— Что вспомнить? Что?

— Вспомни мир под твоими крыльями. Вспомни небо, которое до сих пор живет в твоем сердце.

Нежный тихий голос словно сорвал плотину.

Тьма в сердце рванулась в разные стороны, просто сметенная бескрайним голубым небом, звездной ночью и белоснежной громадой облаков.

Крышу ангара раскололо пополам, сияющий золотой дракон сорвался с места, вперед и выше! Еще выше! В небо!

Туда, где можно кувыркаться в облаках и падать вниз, чтобы вспомнить, испытать заново.

Огромный мир Авалона весело смеялся со своим большим ребенком. Алая крылатая фигурка просто потерялась в этом великолепии, а потом растаяла.

Нейл не увидел и не почувствовал этого. Небо в его душе расправлялось, наполняя силой крылья дракона и его душу.

Рванувшись вверх, Нейл заскользил выше и выше по потокам ветра. Стремительной искрой проскочил над столицей империи, рванулся вниз, буквально упал в водопад и заскользил по его глади, снова взлетел и, уже успокоившийся, отправился обратно во дворец.

Надо было извиниться перед родителями, встретиться с малышками, для которых были приготовлены совершенно особые подарки, и… дракон рухнул вниз камнем, неожиданно вспомнив причину большого имперского бала.

«Какая свадьба? Я еще так молод! — взвыл дракон. — Я ведь даже не…»

Что-то внутри вдруг дрогнуло, стукнуло. Что-то очень напоминающее сердце другого маленького дракончика… Нейл задумался. Главное правильно разыграть ту карту, что в его руках, и при этом отделаться малой кровью.

Алая полоска окрасила гребни имперского дракона и пропала.

Дракон полетел к дворцу, на его морде восстановилось умиротворенное выражение.

Снег под ногами то покрывался ледяной коркой, то становился рыхлым и неудобным для движения. В воздухе чувствовался специфический запах. Огненный кошкобраз явно был где-то недалеко.

Иногда вампир оглядывался на приставленную к нему девушку. Верита держалась идеально: не плакала, не просила о привале, а еще не принимала помощь.

Пару раз девушка падала в снег, но выкарабкивалась самостоятельно и упертым колобком двигалась дальше. В душе вампира невольно родилось уважение.

Запах неожиданно стал сильнее. Стар остановился, замер, вытянувшись, словно большая кошка. Добыча была где-то очень близко.

Груда снега впереди взметнулась вверх, вампир еле-еле успел увернуться.

Ощерившийся кошкобраз перекувыркнулся в воздухе и оскалился во все клыки. Барс Стара замер на снегу, задумчиво изучая противника. Чувствительные ноздри кошкобраза дрогнули, и вампир метнулся в сторону, призывая своего зверя.

Верита стояла немного в стороне от боя и молча ждала результата. В принципе ей было все равно. «Отделившиеся части» ледяной джиннии всегда пребывали в некоем оцепенении, разбить которое не представлялось возможным.

Кошкобраз обиженно взвыл, когда уже вторая добыча ускользнула из-под носа, и резко развернулся. Алые глаза вспыхнули. Он увидел Вериту.

Стар заметил угрозу в последний момент, ему повезло только потому, что он стоял немного ближе к девушке. И вампир успел, прыгнул вперед, закрывая девушку своим телом.

От удара обоих швырнуло довольно далеко.

Отряхнувшись от снега и поставив на ноги девушку, вампир вспомнил о том, что он вообще-то не только воин, но и маг, — и призвал свой дар. Тот откликнулся на удивление легко. Стар влюбил большую кошку в цепочку-подвеску, тот подчинился.

— Это уже диагноз, — мрачно сказал Стар сам себе. Белоснежный клубок, очень сильно уменьшившийся в размерах, вился у его ног. — Верита, что это означает?

— Пьяный кошкобраз, — отозвалась девушка, зябко поежившись. — Скоро заход первой луны. Не лучше ли нам поторопиться?