Ночные мстители

Однако наибольшее значение имела политическая работа среди населения. После оккупации в Чехословакии наступил период депрессии, что было вызвано, с одной стороны, предательством западных держав, а с другой — поведением национальной буржуазии, которая отказалась вступить вместе с народом в борьбу против оккупантов. Этим воспользовалась фашистская пропаганда: теперь все силы были брошены на обработку общественного мнения. С первых же дней оккупации организации подпольщиков обратили серьезное внимание на разъяснение современной международной и внутриполитической обстановки и разоблачение истинных целей фашизма.

Фричевицкая группа тоже что-то сделала в этом отношении. Что касается листовок и нелегальной литературы, которая пользовалась большим спросом у населения, то группа снабжалась ими из Остравы. Члены группы работали в основном на остравских заводах и шахтах, куда областное подпольное руководство присылало листовки, партийную печать, нелегальные «Руде право», «Моравска ровност» и т. д. Организаторы подпольной работы доставляли нелегальную литературу в деревни и там распространяли ее.

Кропотливая работа среди самых широких слоев населения приносила свои плоды. Сопротивление оккупантам стало расти. Перелом в сознании людей произошел после злодейского нападения фашистской Германии на Советский Союз. Несмотря на некоторые неудачи Красной Армии в первый период войны, люди верили в то, что освобождение Чехословакии придет с востока и час этот недалек. Фричевицкой подпольной организации также был нанесен жестокий удар. В лапах гестапо со временем оказались коммунисты Антонин Ланча, Антонин Вантух, Йозеф Шугарек и другие. Однако фашистам не удалось уничтожить организацию.

Так обстояли дела с подпольным движением в районе Фридека-Мистека к лету 1941 года. В июне 1941 года к работе коммунистов из Фридека и фричевицкой группы был привлечен брат арестованного Штепана Билека Якуб Билек из Кунчичек у Башки. 18 июня, когда гестаповцы ворвались в домик Билека, ему удалось скрыться в подполье вместе с Франтой Прокопом, который в это время находился у него {4} .

После удачного побега Якуб Билек некоторое время скрывался у Олдржиха Тобиаша на границе между Кунчичками у Башки и Палковице.

4

При арестах подпольного руководства в районе Фридека-Мистека дошла очередь и до Франты Прокопа. Это случилось 23 марта 1941 года в послеобеденную смену на Карловом металлургическом заводе, где он работал вальцовщиком. Когда стемнело, перед воротами завода остановилась машина. Шофер остался в машине, а два других гестаповца распределили задачи так: один остался в проходной завода, а другой пошел за Прокопом. Немецкий чиновник привел его к огромной машине, у которой работал Прокоп. Гестаповец арестовал его и по неопытности, когда они выходили из цеха, шел рядом с ним. Прокоп знал, что его ждет, и потому не хотел сразу сдаться. Улучив удобный момент, он нагнулся, будто хотел что-то поднять, мгновенно снял деревянные башмаки, в которых работал, схватил один из них и с силой швырнул его в гестаповца. Прежде чем присутствующие при этой сцене успели сообразить, что произошло, Прокоп отскочил за машину, и под ее прикрытием побежал к дверям. Гестаповец тем временем опомнился и открыл по убегавшему стрельбу. На звуки выстрелов прибежал немец из проходной с шофером, и они втроем пустились в погоню за Прокопом. Но Прокоп имел уже достаточный выигрыш во времени, чтобы скрыться. Черным ходом он выбрался с завода, прыгнул в водоотводный канал и под прикрытием крутого берега стал пробираться в холодной воде, пока не скрылся от преследователей. Гестаповцы долго искали его, но напрасно. Прокоп был уже на пути к Лисковцу. Там знакомые дали ему поесть, раздобыли ботинки, но оставить у себя побоялись. Поэтому он перебрался к Отиску, у которого пробыл несколько дней. Затем одолжил у него велосипед и уехал к Шигутам в Пржно. Ночью влез в ригу, а утром в сене его обнаружила Шигутова. Здесь Прокоп пробыл недолго. Через несколько дней он ушел к Франтишеку Немцу в Метыловице. Но уже следующей ночью Немцова отвела его к своему брату Альфонсу Билеку в Башку на Козинец. Там в сарае за деревом он соорудил убежище, в котором прожил около трех месяцев. Билеку помогали содержать Прокопа его братья Густав из Хлебовице и Войта из Зелинковице, а также мясник Шигут из Нова Вес и другие знакомые, деньги которых пересылал Альфонсу Билеку Станда Матушка. Но долго сидеть в убежище было не в характере Прокопа. Он выдержал день, два, а потом вышел из своего убежища. Не помогли уговоры ни Альфонса Билека, ни его жены. На первых порах Прокоп выговорил себе, что будет помогать хотя бы Билеку на поле. Но потом и этого было ему мало. И он снова начал организовывать людей на борьбу с фашистами. Жена Альфонса Билека Витезслава обеспечивала ему связь с Хлебовице и Зелинковице, устраивала ему свидания с женой в лесу и т. д. Но и этого ему оказалось мало. Переодевшись, Прокоп сам отправился к людям. Начал ходить к Якубу Билеку в Кунчички, к Шигуту и Ферфецкому в Пржно, в Маленовице и даже на Бечву. Иногда он возвращался через два-три дня. Однажды, это было в июне 1941 года, Прокоп попросил Альфонса Билека достать два рюкзака и сходить с ним в мистецкий лес. Вечером они отправились в путь. В одном месте Прокоп отрыл нору и начал доставать из нее гранаты, пистолеты и патроны. Они наполнили оба рюкзака и пошли в Маленовице. Дважды ходили они в этот лес за оружием, которое затем переносили в Словакию.

Но однажды Прокоп не возвратился из своего ночного похода. На второй или третий день после этого Альфонс Билек получил известие о том, что он укрывается у Якуба Билека. Но он пробыл там недолго. Находясь еще у Альфонса, он, видимо, написал какому-то Горту в Рожнов под Радгоштем и попросил подыскать работу для него и Якуба там, где их не знают. Как рассказывала жена Якуба Юлия Билкова, 18 июля 1941 года на имя Франты Прокопа к Якубу Билеку пришло заказное письмо от Горта. Но не успели они его распечатать, как появился сам Горт. Он сообщил, что нашел для них хорошую работу у одного крестьянина в Гане, где они будут прописаны под чужими фамилиями. Он хотел, чтобы они немедленно шли с ним, что у него в Башке якобы машина, на которой он их отвезет. Сначала им показалось странным то, что все идет гладко. А после упорных настояний Горта у них возникло подозрение, и они начали отговариваться под тем предлогом, что Прокоп еще не принес свои вещи из прежнего убежища, что и Якуб не готов и т. д. В конце концов сошлись на том, что на другой день приедут к Горту в условленное место на велосипеде. Горт ушел, а за ним и Якуб.

Вскоре после их ухода (Франта и Билкова были в это время на кухне) с улицы послышался топот сапог. Билкова выглянула в окно и от неожиданности вскрикнула: к их домику со стороны леса бежали три гестаповца. Прокоп тотчас же выскочил на улицу. Побежал за дом в поле в направлении Палковице. Был он в трусах и теннисных туфлях. Когда гестаповцы обежали дом, он уже был далеко. Они попытались стрелять по нему, но бесполезно. Потеряв его из виду, они вернулись в дом и избили Билкову за то, что она не донесла о Прокопе, зная, что его ищут. Но Билкова упорно стояла на том, что никакого Прокопа не знает, что мужчина, который убежал, Прокоп Голый. В то время Прокоп действительно выступал под этим именем. Якуба Билека предупредили соседи, и он в тот же день ушел в подполье.

Прокоп тем временем добрался до леса, дождался там вечера и пошел в Козловице к трактирщику, который одел его, накормил и дал пятьдесят крон. В ту же ночь Прокоп ушел в Палковице к Хлебеку, где пробыл три дня. Но фактически Прокоп приходил только выспаться. Штепан Билек объясняет это тем, что у подпольщиков было правило: если кто-то «сорвется», он должен, если успеет, подыскать себе замену, чтобы не нарушить связи. Вплоть до нападения у Якуба Билека Прокоп отвечал за свой участок работы и поддерживал постоянную связь с людьми. Но после бегства из Кунчичек он решил уйти из района Фридека-Мистека и поэтому в период своего пребывания у Хлебека стал подыскивать на свое место другого, некоего Йозефа Люкшика из Жабни. Поставив в известность Эмиля Рамика, он ушел в Пршеров, где остановился у знакомых. Оттуда уехал поездом в Прагу. Там пошел к Франтишеку Билеку в Жижков. Франтишек Билек с 18 апреля 1939 года находился в тюрьме. Жена Билека пришла в ужас от его вида и удивилась, что полицейские не схватили его.

В доме Билека Прокоп пробыл всего два-три дня. Дочери Билека в то время работали у одного из кладовщиков кооператива «Пчела». Тот был членом партии, и они рассказали о Прокопе. Кладовщик послал Билковой пятьсот крон для покупки Прокопу одежды и обуви.

Как-то вечером к Билекам пришла Йожка Копршивова и увела Прокопа с собой. У нее он пробыл три недели. Потом кто-то увидел его у нее, и он ушел на дачу Франтишека Унгерманна в Клановице-Шибржине. Возникла необходимость достать для него паспорт, чтобы он мог свободно передвигаться.

Сын Франтишека Билека из Праги, Мирослав Билек, еще до ареста достал для подпольщиков много чистых удостоверений. Он был знаком с девушкой, мать которой работала в типографии, где печатались удостоверения. И вот однажды в храме Пражского Йезулатка встретились два «благочестивых» богомольца — Мирек Билек и Божена Штеткова. Минуту они «молились». Потом Штеткова ушла, оставив на полу сверток с удостоверениями. Одно из них вместе с бланками для прописки и трудовой книжкой досталось Прокопу. С этого времени он носил имя Франтишека Пешека. Осенью, когда соседние дачи опустели, Прокоп ушел, чтобы не вызвать подозрений.

Мирек Билек тогда работал у Кирилла Медлена, электротехника из Свеправице, который имел также мастерскую в Праге в Виноградах. Поскольку все документы у Прокопа были в порядке, по соглашению с Медленом он поступил к нему на работу подсобным рабочим. Заодно Медлен и содержал его. В это время Прокоп возглавляет областную подпольную организацию Коммунистической партии в Праге. Организует рабочих на заводах, железнодорожных служащих на пражских вокзалах, создает ячейки среди интеллигенции и т. д. И все это при постоянном преследовании гестапо. В период гейдриховщины он скрывался у Сокола в Бржевнове. В это время гестаповцы оцепляли целые кварталы и производили обыски. Произвели обыск и у Сокола. Прокоп в последний момент вылез через окно и по водосточной трубе выбрался на крышу. Спрятался за трубой и пробыл там всю ночь. Утром тем же путем возвратился обратно. После ухода от Сокола Прокоп сменил еще несколько квартир.

Какое-то время Прокоп находился в Сливенце у Жидека, который имел там ресторан. У него Прокопа видела жена Франтишека Билека. При сменах квартир Прокоп попал в Винограды на Манесову улицу к Роубичеку, который, как выяснилось после войны, сотрудничал с немцами. Однажды, это было 7 ноября 1942 года, как раз в тот момент, когда Прокоп мылся, Роубичек куда-то ушел. Через несколько минут позвонили. Прокоп быстро оделся и через глазок в двери увидел гестаповцев. Бросился к окну. Дом был окружен. Гестаповцы тем временем выломали двери. Когда они ворвались в прихожую, Прокоп решил их перестрелять, но патрон застрял у него в стволе. То же самое произошло и у гестаповца. Прокоп рукояткой пистолета оглушил одного гестаповца, другого ударом сбил с ног и быстро спустился на первый этаж. Но здесь на него набросились шесть человек и, несмотря на ожесточенное сопротивление, связали. В тот момент они не знали, кого поймали — у Прокопа было удостоверение на имя Франтишека Голого, которым его снабдил Мирослав Билек, Дворник дома, в котором жили Билеки, некто Помогач, знал о Прокопе. В связи с раскрытием другой подпольной организации возникла опасность ареста, и поэтому Помогач ушел в подполье. Но пробыл там недолго. Однажды он сам пошел в гестапо и рассказал немцам все, что знал. На основе его показаний 4 июля 1942 года были арестованы жена Франтишека Билека Павлина, сын Мирек и дочь Власта — за оказание помощи разыскиваемому Франтишеку Прокопу.

Но и в Праге Прокоп не прекратил подпольной деятельности. Его подключили к Вацлаву Майкснеру, а через него — к подпольному ЦК КПЧ. По указанию Майкснера он регулярно, раз в две недели, ездил в Моравию, но, кроме того, поддерживал связь и с Якубом Билеком. Какие он еще выполнял задания — до сих пор не удалось установить. В Моравию он возил подпольную литературу, а обратно оружие. Он привез в Прагу в мастерскую Медлена в Виноградах чемодан, в котором находилось пятьдесят гранат и десять пистолетов с патронами. Они, видимо, были взяты из тайника в окрестностях Мистека. В Праге Прокоп также ходил с пистолетом, а в карманах якобы всегда имел около сотни патронов.

12 января 1943 года Мирослав Билек встретился с Франтой Прокопом в Панкраце. Прокоп был избит до такой степени, что не мог ходить. Поэтому его допрашивали прямо в камере. Чтобы Билек мог с ним встретиться, договорились, что санитар Маковичка, помогавший немецкому врачу при обходе больных, заболеет и вместо него к Прокопу пойдет Билек. Так оно и вышло. Поскольку врач не знал ни одного чешского слова, они смогли поговорить. На допросах, несмотря на пытки, Прокоп ничего не сказал, что подтвердилось в 1945 году на процессах гестаповцев и их тайных агентов. Тогда при встрече с Билеком Прокоп сказал, что из него ничего не выбили и не выбьют, чтобы и он все отрицал. Билек так и сделал.

Чтобы направить гестаповцев по ложному пути, Прокоп в тюрьме инсценировал помешательство. На первых порах это ему удавалось. Но позже к нему в камеру посадили провокатора, которому Прокоп через четыре месяца доверился. И снова начались страшные допросы. Прокопа перевезли в Богнице, где в марте 1945 года он умер. Такой была жизнь человека, которого пражское подполье знает под именем Павел.

В апреле 1941 года в район Фридека из Испании нелегально возвратились два бывших бойца Интернациональной бригады Фердинанд Гарабиш и Йозеф Зюссер. Какое-то время они скрывались во Фричевице у Адольфа Адамовского. За это время Адамовский выправил Гарабишу документы на его подлинное имя. С этими документами Гарабиша приняли на работу на Витковицком металлургическом заводе.

За время своего пребывания у Адамовского Гарабиш с помощью Ярки Кишовой из Палковице установил связь с Якубом Билеком. Первая встреча состоялась у Кишей, где они договорились продолжать совместное сотрудничество. Так в районе Фридека возникло новое подпольное руководство — Якуб Билек, Фердинанд Гарабиш и Адольф Адамовский. Тем самым была заложена основа будущего партизанского отряда «Искра».

Зима 1941/42 года прошла в приготовлениях к дальнейшим действиям. Весной 1942 года железнодорожник Вацлав Лондин из Катержинице привел в Трнавку к Йозефу Ленерту двух бежавших из лагеря советских военнопленных — Владимира Алексеева и Виктора Кононова. После побега из концентрационного лагеря в Австрии они поодиночке добрались до Остравы, где на вокзале их заметил Рудольф Лепик: он передал их Лондину. Так они попали в район, где нарастала новая волна подпольного движения. Позднее оба они примкнули к группе Билека.

Группа росла. На будущее она поставила себе целью усилить агитационную работу, всеми возможными способами добывать оружие и устанавливать связи с другими подпольными организациями. Большое внимание уделялось молодежи, которая должна была составить при этой организации самостоятельную группу. В ее ядро вошли молодые люди, которые в 1937 году подпольно учились в Брушперке в районной политической школе. В их числе были Олдржих Главаты и Вацлав Стухлик. Позднее членами группы стали бывшие члены Общества пролетарской физической культуры Рудольф Главаты, Алоиз и Милош Шимички. Наконец в ее состав предполагалось включить молодежь, которая ни в каких организациях не состояла, но проявляла симпатии к КПЧ.

Наряду с перечисленными товарищами с самого начала в работу включились Ромальд Янек, Властимил Бабинец, Ладислав Жидек, Яромир Жачек и другие.

Этой молодежной организацией также руководили тройки, в которых были Олдржих Главаты, Яромир Жачек и Алоиз Шимичек. Руководство всей организацией осуществлял Жачек.

На первых порах партия поручила молодежной организации выполнить следующие задания: добыть деньги для семей арестованных и лиц, живущих в подполье; передавать определенные задания подпольщикам; подбирать нелегальные квартиры.

Предполагалось, что со временем подобные молодежные группы будут созданы и в окрестных деревнях.

Ободренные первыми победами Красной Армии зимой 1941/42 года, члены «Искры», которые еще не перешли на нелегальное положение, стали вести еще более активную агитацию против оккупантов и организовывать по месту работы первые саботажи. Гестапо ответило на это арестами. В мае 1942 года с целью избежать ареста на нелегальное положение перешли Зденек Жачек из Фричевице и Богумил Яначек из Брушперка. В сентябре пришлось скрыться Богумилу Гайны из Фричевице, а в декабре — Адольфу Адамовскому, который до этого времени приводил к Билеку всех тех, кого преследовало гестапо (в том числе и Фердинанда Гарабиша). Гарабиша на металлургическом заводе опознал один человек, которому было известно, что тот был в Испании, и донес на него нацистам. Однако перед самым приходом гестаповцев Гарабишу все-таки удалось ускользнуть и с помощью Адамовского укрыться у Билека {5} .

5

Адамовский уже имел за плечами большой опыт работы. Работая в то время на руднике «Глубина», он собрал вокруг себя с начала оккупации широкий круг надежных людей, которые без лишних расспросов отдавали ему прибавки за воскресные смены. Это были консервы, сигареты и прочие вещи, необходимые подпольщикам. Он передавал их Ярке Кишовой, а та переносила все к Билеку. Как горняк-взрывник, он «экономил» динамит, а Кишова перевозила его членам группы. Но случилось так, что начальник почему-то стал тщательно проверять сводки о расходовании динамита, учетные карточки и т. п. Это явилось для Адамовского предостерегающим сигналом, и он вовремя перестал это делать. После этого Антонин Ланча поручил ему установить связь с подпольщиками в Остраве через связного «Моро». Первая их встреча состоялась в Остраве. Адамовский должен был узнать его по газете, засунутой в левый карман пальто, и сказать: «Привет!» Связной должен был ответить: «Привет, привет!» Эта встреча состоялась. В следующий раз они договорились встретиться у табачного ларька близ рудника «Соломон». В случае неявки остравского связного Адамовский должен был оставить записку у продавца в табачном ларьке, отца связного. Так Адамовский узнал, что он ведет переговоры с Яном Цвиржем, ставшим впоследствии одним из самых удачливых агентов гестапо в Остравской области. На следующие две встречи Цвирж не пришел, но каждый раз оставлял у своего отца записку для Адамовского. Позже Адамовский узнал, что Цвирж договорился с Франтишеком Конечны-младшим обокрасть магазин, в котором Конечны работал кладовщиком, продукты распределить частично среди подпольщиков в Остраве, частично отвезти во Фричевице для группы. Магазин действительно обокрали. Франта Конечны ушел в подполье. Однажды, когда Франта шел на свидание, его застрелили в Витковице гестаповцы. И Адамовского поджидали гестаповцы при выходе из рудника. Но ему удалось убежать.

Вот что он рассказывает о себе:

«Я отдавал себе отчет в том, что нахожусь на опасном участке работы и что даже ценой жизни не имею права попасться. Если бы меня схватили, мог бы выдать остальных, ведь методы гестапо известны. Поэтому решил, что не имею права попадаться. И, когда земля горела у меня под ногами, я скрылся».

В 1941—1942 годах этот первый в области партизанский отряд не был настолько силен, чтобы вести открытые боевые действия. Поэтому упор делался в первую очередь на организацию и расширение подпольного движения, а также на осуществление мелких беспокоящих акций, направленных на саботирование военного производства и подрыв так называемого нового порядка. Так, например, были удалены детали из двигателей, что сделало невозможным выезд пяти автобусов, доставлявших рабочих на Витковицкий металлургический завод и рудники. В результате было потеряно несколько сот рабочих часов.

На одном из участков шоссе Фридек — Пршибор за ночь было перерезано двадцать два телефонных провода.

Несколько раз приостанавливалось движение на шоссейной дороге Фридек — Пршибор после того, как из нее вынимали брусчатку на полосе шириной около метра, а ниже выкапывали ямы.

Однако для осуществления активных действий отряду требовалось оружие. Поэтому было принято решение напасть на немецкую таможенную будку на границе Судет около Пршибора. При нападении завязалась перестрелка. Группе пришлось отступить, так как немцы обладали превосходством в оружии. Они вели огонь из пулеметов, и в результате два подпольщика были ранены.

Подобные действия способствовали сплочению членов группы, поднимали их боевой дух.

20 февраля 1943 года в Брушперк был послан связной с заданием установить численность стоящего там немецкого подразделения и определить возможности приобретения оружия. Однако связной наткнулся на немецкого солдата, и тот застрелил его.

Группа «Искра» постепенно крепла, приобретала опыт подпольной работы. В окрестных деревнях стала создаваться сеть помощников, которые снабжали всем необходимым, укрывали подпольщиков, информировали их о всех важных событиях.