Ночные снайперы

— Запустите информацию в Интернет, — предложил Пирогов.

— Этого мало! — вскипел Дерибасов. — Вы беретесь за мое дело или нет?

— Пожалуй… — безо всякого энтузиазма пробормотал Гоголь. — Только я не понимаю одного: почему вы так уверены, что преступление может повториться? Ведь если оно было вызвано борьбой за статуэтку, то результат достигнут.

— Не знаю! — истерически взвизгнул шоумейкер. — Не знаю! Может быть, они решили сначала уничтожить меня морально. А затем и физически. В детстве я видел один американский фильм. Человека сначала выводили из себя всякими изощренными способами. Потом в него стреляли из игрушечного пистолета стрелами с присоской. А затем — из настоящего пистолета.

— Понятно… — кивнул Пирогов. Он начал подозревать, что Бади не слишком адекватно воспринимает окружающую действительность. Или делает вид, что неадекватно ее воспринимает.

3. Говорят, мы бяки-буки…

1

Школа, которой руководила Илона Олеговна Майская, оказалась на самом краю города. Дальше находились только котлованы под новое строительство гигантских жилищных комплексов. Почти интимная близость стройки с детским учреждением вызвала в душе Мелешко безотчетный ужас. Если представить себе, что дети утром или вечером идут вдоль котлована, который даже не огорожен… Нет, сказал он себе, лучше не представлять, чтобы беду не накликать. Однако весело, должно быть, учиться в этой школе под звуки отбойных молотков, бетономешалок и отборного русского языка, на котором по своей профессиональной привычке общаются строители.

«Интересно, откуда стреляли в директрису? — подумал он, озадаченно оглядевшись по сторонам. Достойных точек для позиции снайпера почти не было. — Неужели из башни подъемного крана? Но тогда этот парень — настоящий профи. Специалисты утверждают, что выстрелить из пейнтбольного оружия с большого расстояния прицельно почти невозможно. Что ж… это существенно сужает круг поисков».

Он огляделся еще раз и шагнул за ограду школьного двора, напоминавшую скорее ограждение какой-нибудь серьезной зоны, только что колючей проволоки наверху не было. У самих же дверей школы наперерез ему выступили два охранника, которым майор доходил едва ли до плеча, хотя ростом природа его не обидела. Он молча вытащил свое удостоверение и поднес его сначала к одному туповатому лицу, потом — к другому. Охранники переглянулись. Затем тот, который был, вероятно, за старшего, смущенно прокашлялся и неуверенно проговорил:

— Здесь написано, что вы руководите уголовным розыском Центрального района.

— Верно, — восхитился Андрей внимательностью охранника.

— Но делом о покушении на нашего директора занимается другое управление, — произнес охранник несколько тверже.

— Что из этого следует? — с интересом спросил Мелешко.

— Вы по какому вопросу? — выдал логический ответ охранник.

Мелешко даже на шаг назад отступил, опешив от такой дерзости. Он с минуту рассматривал бравых молодцев в упор, а потом грозно нахмурился.

— Я — по делу государственной важности, — произнес он, отчетливо выговаривая каждую букву. — Желаете воспрепятствовать?

— Я должен позвонить, — смутился охранник. — Подождите минуту.

Андрей снова почувствовал прилив восхищения и покачал головой. Занятные ребята охраняли обычное общеобразовательное учреждение. Не решив, что лучше — стукнуть их обоих лбами, чтобы немного пришли в себя, или пригрозить увольнением с «волчьим» билетом, он остался ждать на ступенях, пока бдительные стражи докладывали директору о неожиданном визитере. Наконец на другом конце связи, очевидно, отдали распоряжение.

— Проходите, — тон охранника резко изменился, а сам он даже попытался изобразить подобие улыбки, хотя на неприветливой, неандертальской его физиономии улыбка выглядела чужеродной нашлепкой. — Кабинет Илоны Олеговны находится на втором этаже. Дежурный по этажу вас проводит.

— Спасибо, милый, — ласково выдохнул майор и с каменным лицом протиснулся сквозь грозный блок-пост, отделяющий вольную территорию от бастиона среднего образования.

На первом этаже возле гардероба его встретила строгая дама гренадерского роста (Андрей снова почувствовал себя недомерком) в старомодном кримпленовом костюме и идеально уложенной прической. Рукав черного пиджака над локтевым суставом был перетянут красной повязкой, что делало ее похожей на эсэсовца из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Четким шагом она приблизилась к майору и холодно-чеканно отрапортовала:

— Добро пожаловать в нашу школу. Пожалуйста, вытрите ноги. Илона Олеговна попросила меня проводить вас до ее кабинета. Прошу.

«М-да, — подумал Мелешко. — Странно, что на крыше этой школы не дежурят снайперы с гранатометами. Недоработали. Вот и получила Илона Олеговна… плюху…»

Пока они добирались до кабинета директора, Андрей успел оценить богатство, эстетику и чистоту школьных интерьеров. Нельзя сказать, что коридоры и вестибюли не радовали глаз. Очень даже радовали. Стены, выкрашенные в ярко-желтый цвет, были сплошь увешаны плодами детского творчества. Картины, мозаика, инкрустации, аппликации — все говорило о том, что здесь учатся весьма одаренные в художественном отношении дети. Оконные стекла заменяли витражи. На подоконниках, выстроившись в ряды, как на параде, гордо стояли цветы в горшках, и было видно, что ухаживали за ними с любовью и тщательностью. Стоит ли говорить, что лакированный паркет блестел, как зеркало, и Андрей в какой-то момент понял, что боится поскользнуться.

Из-за дверей доносились бодрые и властные учительские голоса, слышался стук мела о доску, где-то тоненький голосок спрягал английские глаголы. Никакого постороннего шума, смеха, скрипа стульев. Мелешко вспомнил, как года два назад он посещал школу, где учился его сын Руська. Там такой чистоты, красоты и такого благоговейного порядка не наблюдалось. «Прямо пажеский корпус какой-то», — майору вдруг стало неуютно и он почувствовал себя двоечником, которого вызвали к директору за то, что он пришел в школу без сменной обуви. Он даже замедлил шаг и сделал вид, что его привлек рисунок, изображавший нечто философское — землю, звезды и летящего между ними человека, весьма смахивавшего на врубелевского Демона. В кулаке у Демона был зажат странный предмет, который Андрей, как ни старался, идентифицировать не мог. Подпись под рисунком гласила, что его создатель — Новиков Матвей из седьмого «А» класса — назвал свое творение «Сердце Вселенной». «Может быть, Демон держит в руке сердце, которое украл у Вселенной?» — предположил Мелешко.

— Талантливый мальчик, — пробасила «эсэсовка-гренадер» за спиной у Андрея. — Его картины регулярно в международных выставках участвуют. Только вот усидчивости на уроках ему не хватает. В одном слове может три ошибки допустить. Подпись под рисунком четыре раза переделывал.

«Можно было бы и больше», — подумал Мелешко, мысленно поковеркав такие сложные для современного школьника слова.

— Он у вас не один такой талантливый, — сказал Андрей, еще раз окинув взором стены.

— Да, — в тоне дежурной учительницы послышалась гордость. — Мы стараемся культивировать в детях природные склонности. И заметьте — никакого специального отбора не проводим. У нас обычная школа. Масса детей из неблагополучных семей. И тем не менее третий год подряд выходим на первое место в районе. Благодаря Илоне Олеговне, конечно. Уму непостижимо, что среди учащихся могли найтись какие-то неблагодарные мерзавцы. Ведь она из кожи вон лезет, чтобы они выучились и стали достойными людьми.

— Вы полагаете, к тому, что произошло, причастны ваши учащиеся? — Мелешко внимательно снизу вверх посмотрел на «гренадершу» и заметил, что тень сомнения промелькнула в ее лице.

— Мы почти уверены в этом, — сказала она, но в голосе ее уверенности как раз и не было. — У нас уже есть четкая версия, которую сейчас проверяют. Впрочем, Илона Олеговна вам сама, наверное, об этом расскажет. Вы ведь тоже пришли по этому делу?

Мелешко кивнул, а сердце зачастило, словно его сжал Демон, потому что они приблизились, наконец, к кабинету директора. Его провожатая резким движением рванула дверь на себя, и они оказались в шикарном секретарском предбаннике с современной офисной мебелью, огромным сейфом, кондиционером, телевизором, видеомагнитофоном, компьютером и… маленьким, худощавым молодым человеком, едва выглядывавшим из-за монитора. При появлении вошедших он вскочил, поправил очки на носу и вытянулся в струнку.

— Андрей Евгеньевич? — пытаясь изобразить доброжелательность, не то спросил, не то констатировал он. — Илона Олеговна ждет вас. Спасибо, Марина Ивановна.

— Спасибо, Марина Ивановна, — послушно повторил за ним Мелешко, облегченно переводя дух оттого, что не все сотрудники здесь выше его.

Вслед за этим маленький секретарь проворно выскочил из-за стола, распахнул перед майором дверь и тот шагнул в клетку с тигром…

Да, тигр или, вернее, тигрица было подходящее сравнение для Илоны Олеговны Майской. Мелешко понял это, едва она бросила на него мимолетный, насмешливый взгляд своих желтых, чуть раскосых глаз, а затем плавным кошачьим поворотом головы пригласила сесть. На вид ей было не больше сорока, идеальный макияж, ухоженные руки и отлично сидевший костюм на довольно-таки стройной фигуре говорили о том, что она не из тех директоров, которые в школьных заботах и хлопотах совершенно забывают о себе. Андрей машинально взглянул на ее прическу. Ничто не напоминало о том, что недавно она была безнадежно испорчена.