Номад

– Кажется, я поняла, – сказала РУТ-81. – Вот это плохие парни. – Она указала на зеленых мохнатых гусениц с бластерами наперевес. – А эти – хорошие.

«Хорошие» были человекоподобными типами с большими головами и гипертрофированными чертами лица. Они напоминали мультяшных кукол и выглядели почти смешно, если не брать в расчет праведный гнев на лицах. Во время бега они размахивали руками, словно карапузы, которые только научились ходить, и бутафорское оружие в их руках смешно болталось во все стороны.

– Интересно, в какой вселенной живут эти ребята? – спросил ТиТ-5, пристраиваясь на коробки рядом с РУТ-81.

– Кто? Гусеницы?

– Ага, – кивнул ТиТ-5, хотя имел в виду совсем других.

– Наверное, во вселенной варнов. Это же их корабль, – предположила андроид.

– Наверное, – отозвался Писатель. Впервые за долгое время ему было хорошо и спокойно.

Звука не было, но фильм был настолько захватывающим, что все было понятно без слов. К несчастью, он обрывался так же внезапно, как и начался – конец ленты был безвозвратно утерян.

– Что ж, значит, пришло время рассказа, – произнес ТиТ-5. – Ты еще хочешь услышать продолжение?

В какой-то момент он испугался, что РУТ-81 откажется слушать его мемуары, но увидев, как зажглись ее глаза, тут же успокоился.

– Конечно! – сказала она и по-турецки уселась на капсулу гибернации.

Писатель на минуту закрыл глаза. Приглушенный свет помогал расслабиться, а шум вентиляции сглаживал все посторонние шумы – эта подсобка была почти идеальным местом для долгих историй.

– Так, на чем же я остановился? Ах да… Мои сбережения подходили к концу...

*Верзила рассказывает об аналогичном фрагменте из фильма, который в нашем мире известен как "Здвездные войны эпизод V. Империя наносит ответный удар".

Продолжение на следующей неделе! Не забывайте поставить лайк книге, а также добавить ее в библиотеку, чтобы не пропустить выход следующей главы! Как всегда буду рада вашим комментариям и конструктивной критике:) С любовью, М. Х.

Глава - 5

Глава - 5. Мир Бездны

Мои сбережения подходили к концу. Пару раз я занимал у Вики, чувствуя себя при этом полнейшим неудачником. Кстати, она довольно быстро простила меня за тот инцидент с телефонным звонком. Правда, мне пришлось приврать, что у меня умер лучший друг. В какой-то степени, так оно и было.

Я потерял Марка Гугению – свою героическую ипостась, источник вдохновения и идей. Его мир закрылся для меня, но я не мог позволить себе горевать слишком долго: сроки по сдаче книги наступали на пятки вместе с первыми осенними холодами.

Но были и хорошие новости. Я почти закончил рукопись.

Наблюдательный читатель сможет заметить, что первая половина написана вполне реалистично: дотошные описания места действия, чувства и мысли главного героя – все это заставляло поверить в то, что где-то подобные вещи действительно происходят. Поверить и содрогнуться. К несчастью, вторая часть лишена всей этой глубины, которую мне просто неоткуда было брать. Спустя две недели терзаний я взял себя в руки и скомпенсировал отсутствие идей бессмысленными, но эпичными батальными сценами. Немного подумав, я даже добавил короткую интрижку, ради которой мне пришлось «подрастить»Марка до семнадцати с половиной лет.

Вторая часть получилась пошлой, словно дешевое кино, и мне было стыдно за нее, но переписывать уже не было времени. Я был рад, что хотя бы не сдался и уложился в сроки.

Звонок из издательства и вовсе наградил меня верой в свой несгибаемый талант.

– Честно сказать, мы весьма удивлены, Ян Викторович, – произнес человек по имени Виталий Борисович. Его предшественник, с легкой руки даровавший мне шанс на счастье, так и остался для меня безымянным добродетелем, поскольку уволился на следующий же день после разговора со мной. – И как только мы проглядели вас раньше?

Я хотел было ответить: «Потому что это моя первая книга», но вовремя прикусил язык. Пусть сокрушаются.

– Рукопись будет издана? – пытаясь усмирить свой дрожащий голос, спросил я.

– Разумеется. Мы поставили вас в очередь, – по-деловому ответил Виталий Борисович.

«В очередь?» – с тревогой подумал я. Я с детства не переносил очереди на дух, особенно те, которые подразумевали под собой некую конкуренцию. Например, очередь к врачу, который работает только до обеда. Или очередь на прослушивание, когда известно, что роль получит только один человек. И вот ты стоишь и ненавидишь всех этих людей до и после тебя, а они точно также ненавидят тебя. А еще вот эта фраза: «Кто последний?! За вами буду!». Бр-р-р, просто ножом по сердцу.

И хотя в данном случае вопрос об издании моей книги был скорее вопросом времени, сама идея о том, что придется отстоять в очереди за счастьем, оставляла неприятный осадок.

– И когда меня издадут? Хотя бы примерно? – спокойно спросил я, но в голосе так и сквозила обида.

– Так, – произнес собеседник и замолчал на неопределенное время. – Примерно… э-э-э… Примерно весной.

Супер. Просто прекрасно, лучше и быть не может. И на что мне жить все это время?

Должно быть, Виталий Борисович расценил мое обиженное молчание, как вопрос.

– Могу предложить вам вот что, – сказал он. – Пишите новую книгу. Получите аванс и бонусы от издательства, а весной, глядишь, и роялти с продаж подоспеют. Как вам идея?

Конечно, я мог бы отказаться, потребовать издания книги вне очереди, раз уж я такой классный. Но понимал, что мне просто чертовски повезло, и лучше уж помалкивать, чтобы не спугнуть удачу.

– Идея отличная. Меня все устраивает, – ответил я в трубку.

– Вот и ладушки, – ответил Виталий Борисович, словно говорил не с писателем, а со своим внучатым племянником-годовасиком. – Ждите звонка.

Он повесил трубку. Я поймал в зеркале свое отражение, сгорбленное напряженным телефонным звонком, и на ум мне пришло определение «Писатель хренов». По-моему, оно невероятно точно описывало меня настоящего.

– Вот тебе и ладушки, – разочарованно сказал я самому себе. На душе было паршиво.

***

Первое октября принесло с собой первые настоящие холода. Только что я отнес свою рукопись в издательство и получил за нее остаток аванса. Тридцать тысяч рублей. Можно было и порадоваться, если бы я не был столь морально измотан. Я потратил на «Оккупантов» все душевные силы, и теперь мое истощенное творческое депо требовало скорейшего восстановления. Именно поэтому я пошел на свое проверенное место силы – старую железную дорогу.