Номинар

Вирус вытолкнул меня из разума Мойры легко и непринуждённо. Я очутился в полумраке в наших апартаментах, сидящим на деревянном паркете перед диваном. Сердце бешено колотилось. Пришлось заново подключиться к сознанию Мойры уже без её помощи.

Из тьмы на свет я вытащил себя сам. И это сработало. Я вновь оказался на крыше склада под ночным небом.

– Как… – Антропоморфная тень замерла. – Что тебе нужно…

Я не отважился приблизиться к вирусу: мне с большим трудом удалось вернуться в сознание своей девушки.

– Мне нужно, чтобы ты покинуло её сознание.

– Нет…

– Почему?

Я возненавидел собственную бестолковость. Элиен не стал бы упрашивать плод чужого воображения, а мне приходилось вести едва ли не бессмысленный диалог.

Тень приблизилась к Мойре, безмятежно сидящей на парапете и шутливо болтающей с воспоминанием обо мне, затем отступила и встала за спиной моего образа. Никто не заметил фигуру, сотканную из дымящейся тьмы, и никто не обратил внимания, когда она нагнулась заглянуть прямо в моё лицо – точнее, лицо образа, каким его запомнила Мойра.

– Это ты… – вопрос или утверждение, прозвучал прямо в голове.

– Это я, – тупо повторил очевидное и вмиг опомнился: – Какова твоя цель? Я сделаю что угодно, если покинешь её разум.

Сделка – вот мой единственный шанс, при условии, что вирус хоть немного самостоятелен или в его сценарии есть брешь.

– Свобода…

– Согласен, – выпалил без раздумий.

Чем дольше мы общались, тем тяжелее было сконцентрироваться на пребывании в чужом разуме. Огни погрузочных кранов начали вызывать мигрень, а крики чаек вторили зарождающейся пульсации в висках.

– Зачем я тебе…

За несколько шагов тень приблизилась ко мне вплотную. Безликое пятно с горящими углями вместо глаз уставилось на меня: оно принялось меня изучать.

Я не позволил себе шелохнуться, пока вирус не отошёл обратно к краю крыши.

– Уходи…

– Тебе же нужна свобода, так? – Мысли судорожно перебивали друг друга, пока не нашлась та – единственно нужная: – Разве здесь ты свободно? Пойдём со мной, и я её тебе обещаю.

Тень покачнулась, будто её толкнул плечом невидимый прохожий.

– Нужно умереть за мою свободу…

– Хорошо!

На сей раз я не заметил перемещения вируса. Когда плотный сгусток тени очутился прямо передо мной, я инстинктивно отступил.

– Ты врёшь… – Было вновь не совсем ясно: вопрос это или утверждение. – Я буду ждать её неисправности…

От его слов внутри живота что-то неприятно сжалось, но я не сдался.

– Сколько тебе придётся ждать?

Тень замерла, обдумывая вопрос.

– Я подожду…

– Если ты уйдёшь со мной, то обещаю, тебе нисколько не придётся ждать. Ты же хочешь свободы?

– Свободы… – Это слово давалось вирусу проще всего. Всё его естество составляло мешанину из множества обрывочных эмоций. Соприкосновение с его сознанием было равнозначно погружению в хаотичные образы тьюринга-новичка или больного шизофренией.

– Тогда я тебе её дам! – пообещал я, уже полный решимости.

Вирус дотронулся до меня, и я уверен, что ощутил его прикосновение в реальном мире.

– Нужно умереть…

– Я понял.

Упрямый вирус задумался и подошёл к Мойре.

– Нет… Не верю…

Тень склонилась над Мойрой и провела рукой по шёлковым волосам, со стороны это могло показаться небрежным прикосновением ветра, но таковым не было. Тут я понял: сейчас у вируса нет достаточной власти над её разумом, но если оставить его, рано или поздно он её заполучит. И скорее рано.

Всё решилось за пару секунд. Страх, сковавший разум, дал трещину. Я бросился на тень и, не думая, придал ей осознанную форму и плотность. При соприкосновении одна реальность подменила другую, но обращать внимания на трюки вируса не было времени. Из летнего дня я вырвался на ночную крышу и повалил причину моих давних кошмаров на жёсткий гравий. Шум борьбы нисколько не потревожил пару у края крыши.

– Ахр… – вирус больше не пытался подражать человеческой речи.

Он закидывал меня устрашающими образами расправы, и ему почти удалось парализовать меня ужасом, но мой главный страх был не за собственную жизнь – тут он не угадал.

Конец ознакомительного фрагмента.