Норвуд

— Он не стал тёмной тварью, — пояснил господин Глен, указывая на пленника, — но принял в себя её крошечную частичку — метку. Именно она и выжигает защитные силы изнутри. Совсем по чуть-чуть, но спустя годы и десятилетия, эффект становится заметен.

Никогда о таком не слышал! Самому мне получать татуировки ещё рано, да и необязательно, если честно. Моего отца они не спасли, когда порождение Тьмы ворвалось в наш дом.

— А зачем она тогда нужна? — удивился я. — Если выдаёт пособника зла с головой...

— Метка совсем невелика, но достаточна, чтобы настоящие тёмные твари чувствовали её и не нападали, — ответил Бернард Глен и посмотрел сначала на мастера Фонтена, а затем на особняк бургомистра. — Конечно, это касается только тех, кто сохранил разум. Как поведёт себя изменённое тьмой существо предсказать нельзя — может быть, она не тронет его, а может, наоборот, посчитает главной добычей...

Сумрак на улицах становился всё плотнее, хотя солнце ещё не опустилось за горизонт — сказывалась высота домов. Пусть городок у нас небольшой, но близкие каменоломни позволяли отстраиваться с использованием этого прекрасного материала. Поговаривали, что даже один из заезжих купцов, ведущий дела в Сильных городах, очень удивился такому количеству высоких каменных построек и вымощенным улицам. После этого наш бургомистр расхаживал с важным видом не менее полугода.

— Думаю, мы оставим допрос этого человека на потом, раз уж он всё равно ничего пока не говорит, — сообщил господин Глен, ловко обшаривая пленника в поисках оружия. — А сейчас наведаемся к бургомистру и выясним, что ему известно...

В сапоге мастера Фонтена нашёлся небольшой стилет, который интерфектор просто отбросил в сторону.

Закончив с обыском, мы подошли к невысокой оградке особняка и господин Глен, который, оказывается, обладал изрядной силой, с лёгкостью перекинул пленника через неё. Я же перелез самостоятельно.

— Господин Глен, — я припомнил о своём желании попросить Клинок, — раз уж вы не изволите использовать в битвах с порождениями зла весь арсенал уготовленного для такой благой цели оружия...

Не знаю, почему из меня вдруг полезли эти витиеватости, наверное, от волнения, но я сбился и запутался в собственных словах, не сумев окончить мысль. Однако интерфектор понял и так.

— Нет. Оружие не дам. Тем более Клинок, — он говорил короткими рублеными фразами. — Свидетелю не положено.

Я, конечно, расстроился, но виду не подал. Раз не положено свидетелю оружие, то и не надо.

Трёхэтажный дом с большими застеклёнными окнами имел несколько входов, но ближайший был закрыт, а тратить время на поиски других Бернард Глен, видимо, не хотел. Как следует размахнувшись, он засадил локтём по дорогущему стеклу и сразу же ринулся внутрь. Острых осколков можно было не опасаться — кольчуга надёжно защищала от таких мелочей.

Через мгновение интерфектор выглянул и сделал знак, что можно заходить. Первым в оконный проём полез мастер Фонтен. Было ему крайне непросто — мешали спутанные ноги, вынуждающие делать совсем коротенькие шаги. Но он справился, не проронив ни звука.

Следом в особняк забрался и я.

Скудный свет попадал только через окна, а потому в комнатах царил густой полумрак. Вообще, казалось, что в доме никто не живёт — не было слышно ни случайного звука, ни скрипа половиц, ни отблесков фонарей или свеч.

Наше появление наполнило особняк оглушительными шорохами. Шелест, с которым передвигался мастер Фонтен, напоминал шуршание крыльев летучей мыши, а позвякивание кольчуги господина Глена навевало мысли о цепях. Я никаких звуков не издавал — разве что сердце грохотало где-то у горла.

Но несколько минут неподвижности, и отсутствие какой-либо угрозы сделали своё дело — волнение прошло, уступив место любопытству. Хотелось заглянуть хотя бы в соседнюю комнату, но, несмотря на отсутствие прямого запрета, я не спешил, решив сначала обойти по кругу ту, где мы оказались. По-моему, интерфектор не уделил ей должного внимания, и следовало исправить эту оплошность.

Господин Глен неспешно осматривал помещения на первом этаже, но всегда находился в прямой видимости и то и дело поглядывал на меня или нашего пленника.

Я же тихонечко шёл по кругу, касаясь кончиками пальцев драпированных стен. И это позволило мне заметить небольшую неровность — оказалось, под тканью скрыта потайная дверь.

Прежде чем лезть в обнаруженный проход, Бернард Глен решил осмотреть все остальные помещения в доме, но случай распорядился иначе. Неловко повернувшись, я задел рукой массивный подсвечник, который стоял здесь же, неподалёку, чем привёл в действие какой-то механизм и дверь начала открываться сама.

А за ней обнаружился тот, кого мы и искали — управитель нашего славного города. Правда, он явно был мёртв, но пугало не это — бургомистр, несмотря на вбитый в грудь кинжал, шаркая ногами, двигался в нашу сторону...

Глава 5

Интерфектор, конечно, сориентировался быстрее меня и несколько раз повернул подсвечник, добившись очередного срабатывания механизма. Но это не помогло — дверь не успела закрыться и только прижала мертвяку руку, что, впрочем, надолго его не задержало — покойник легко освободился, разломав тонкую деревяшку.

И сейчас я понял, как ошибался, предполагая, что мы слишком сильно шумели раньше. Если звон разбитого стекла услышал только бургомистр, запертый в потайной комнате, то треск дерева и разлетающиеся щепки разбудили остальных обитателей дома.

Сверху раздались какие-то быстрые, глухие удары, и я не сразу понял, что это просто-напросто топот. Топот ног тех, кто спускался сейчас с верхних этажей.

— Надо бежать, — спокойно сообщил мастер Фонтен. — Не думаю, что остальные обитатели дома отличаются от нашего дорогого управителя.

— Заткнись! — почти беззвучно прошипел господин Глен.

Бургомистр, который, выбравшись из-за потайной двери, замер аккурат рядом с разбитым окном, при первых звуках речи начал движение в нашу сторону.

Шёл он небыстро и как-то неуверенно, будто на ходулях, но и размеры комнаты были не самыми большими, так что много времени ему не потребуется. Интерфектор торопливыми жестами показал, что нужно скорее убраться с пути мертвяка, и я — как и мастер Фонтен — двинулся вдоль стены, стараясь не шуметь.

Пленнику, конечно, было непросто — мало того, что связан по рукам и ногам, так ещё и плащ при движении норовит выдать своего владельца шелестом ткани. Смекнув, что находиться рядом с бывшим товарищем опасно, я сперва остановился, а потом и вовсе пошёл в другую сторону. Было немного неловко, будто бы я бросил его, но один короткий взгляд на бургомистра помог избавиться от этого ощущения.