Носферату

— Телепатема, — буркнул он. — Глушилки нет, твою машу в пасть. Десять лет о них ни слуху ни духу.

— О ком? — Я боялся услышать ответ, но не спросить было еще страшнее. Мертвая тишина утра, еще пару минут назад казавшаяся такой мирной, обернулась зловещим молчанием притаившейся опасности.

— Эй, мозгоклюй, вылазь! — крикнул Санек куда-то в потолок, не обращая на меня никакого внимания. — Не сидится тебе в квартскерочьих горах, скотина. Вылазь, сука! Телепат гребучий! Мало я вас пострелял на Аммере — сюда доползли! Так я ваши повадки знаю.

Словно в ответ на раскаты его грозового голоса, Экзи снова принялся чесаться.

— А что, наши воевали на Аммере? — В силу древней журналистской привычки я успел спросить несколько раньше, чем подумать, что говорю.

— Земляне никогда не воевали на Аммере, тем более в Квартскерочи. Губернатор квартов умело организовал защиту форта и справился собственными усилиями, — выпалила Анна, выхватывая мою дурную голову из крокодильей пасти межпланетной политики.

— Точно, — спохватился я. — Запамятовал.

Санек понял, что сболтнул лишнего, сверкнул на меня глазами, но ствола не опустил.

— Анна Моисеевна, позвоните в отдел. Код «рубиновый». Здание опечатать и сжечь.

В этот миг я почувствовал что-то очень близкое к панике: из-за этого проклятого дела стальной дядька вот-вот спалит мое родовое гнездо.

— А мы? — спросила Анна.

— Остаемся здесь. — Для того чтобы подписать нам приговор, оказалось достаточно пары слов. Я почувствовал дурноту и досаду. В глубине души каждый из нас, заносчивых молодых засранцев, надеется на героическую смерть, о которой раструбят по миру сотни наших коллег. И мне ни разу в жизни не приходило в голову, что меня могут сжечь вместе с родным домом, потому что какой-то Джеймс Бонд объявил «рубиновый» код и я оказался в карантине с невидимой тварью, разговаривающей телепатемами. Но мама с детства учила меня видеть во всем хорошее. Погибнуть мне предстояло вместе с любимой женщиной. Поэтому, хотя мы и не жили долго и счастливо, умереть в один день — тоже определенная удача. Если мне повезет, то эта фраза станет хорошей основой для некролога. И обо мне всплакнет вся многотысячная аудитория газеты «Галактика слухов». Я представил нашу редакцию, пытаясь предположить, кому из них Михалыч доверит писать мой некролог, но невольно бросил взгляд на Санька и понял, что некролога не будет. Нас сожгут, засекретят и развеют пепел над каким-нибудь из океанов. Непременно, в самом секретном и отдаленном от суши секторе.

— Заприте двери, Шатов, — скомандовал Санек.

— Не нужно, — снова повторил в головах все тот же голос. — Я не опасен. Не могу долго, ресурс мал. Суньте ему в зубы фен.

Экзи чесался так, что от него едва не летели искры.

— Ты где? — проорал Санек. — Покажись, гнида.

— Он в собаке, — гаркнул я, пытаясь вернуть Санька из режима боя и привести в чувство. — Только это не ваш мозгоклюй. Это камень. Насяев занимается поисками суперсверхпроводника.

Я выпалил это все, не озаботившись сформулировать мысли более-менее складно. Времени не оставалось. Санек был готов в любую минуту расстрелять пса, обороняясь от призраков прошлого.

Ласточкой нырнув на пол, я подхватил фен, вытащил из розетки. Первым попавшимся под руку ножом оголил пару миллиметров провода, сунул его в зубы собаке и снова воткнул вилку в розетку. С сухим треском лопнула лампочка, окатив нас градом мелких осколков. Фен брызнул снопом искр, запахло жженой пластмассой, и я всем телом почувствовал двести двадцать вольт нашего родного российского стандартного напряжения.

— Ты жив, Мегрэ? — тихо спросила Анна. Бледное утро за окном давало достаточно света, чтобы разглядеть испуг и растерянность на лице моей Железной леди.

Я не сумел сдержать стона, но на этот раз Экзи даже не взвизгнул. Он сел прямо по центру подушки и вперил взгляд черных как вишни глаз в Санька, но произнесенное им мы услышали все трое.

— Кратко. Не опасен. — Пес перевел взгляд на меня. — Постоянный источник питания. Слышал разговор. Есть информация. Не стрелять. Объясни.

Анна и Санек непонимающе смотрели на мой диалог с псом. Экзи словно выключился. Его взгляд стал сонным. Я обернулся к напарникам.

— Объясняю. Кратко, — протараторил я, опасливо глядя на ствол в руке Санька. Он держал собаку на прицеле. — Экзи проглотил камень. Нас с ним дернуло током. Камень ожил. Ему нужно электричество, чтобы не заснуть снова. В этом камне кто-то заперт. Не знаю кто, но он подслушал нас и говорит, что у него есть информация по делу. Надо только подвести ему ток для подзарядки. Видимо, здорово сел за то время, пока не было подпитки. Похоже, раньше он получал что-то от тела Раранны, теперь вот зарядился, заставляя собаку чесаться, но хватает его на два слова в час по чайной ложке. А еще он просит, чтобы вы его раньше времени не шмальнули.

Санек опустил оружие.

— У ваш шокера нет? Мой фен кончился, а чтобы поговорить с нашим камнем, его, похоже, еще разок надо долбануть током, — констатировал я. От того, что я единственный на этой кухне понимаю, в чем дело, стало как-то спокойнее.

— У вас тут автоматы стоят или как? — спросил Санек. — Вруби линию. Сейчас мы ее снова малость пережжем.

Я поплелся в коридор и щелкнул рычажками автоматов. Обиженно зашумел включившийся холодильник. Санек отрезал провод от фена. Разделил, зачистил концы, подключил пыточное приспособление к сети и ткнул в густую шерсть пса. Беднягу Экзи подбросило почти на полметра над подушкой. Но тот, кто сидел в его теле, остался доволен таким оборотом дела.

— Риета Урос, — представился он, едва пес сумел подняться на лапах. — Сын доктора Уроса. Кто вы? Могу я видеть консула Раранну?

— Не можете, — ответил Санек. В соответствии с чинами переговоры с инопланетным разумом автоматически взял на себя он. — Консул Раранна погиб. Он был убит.

— А ведь я говорил ему, — произнес в наших головах Урос. Телепатемы не могут передавать эмоции, но в самом порядке слов мне почудилось сожаление и грусть. — Могу я видеть руководителя этого государства или планеты? — продолжил захватчик собачьего тела.

— На Земле нет единого планетарного руководства. Через некоторое время мы можем организовать для вас встречу с президентом России. Это страна, где вы находитесь. Но сначала мы должны проверить, нет ли угрозы. Ваши сородичи убили нашего агента.

— Не сородичи, — отозвался Урос. — Наши не убивают. Они без помощи не сумеют даже проснуться. Убила система защиты… полиморфного компьютера. В нем заключен один из моих соотечественников. Такой же компьютер в теле пса. Мой компьютер.

— Вы управляете им?

— Сейчас я, — ответил Риета. — При нехватке энергии работает только система защиты. Многие не могут проснуться. Кто-то просыпается… нет слова. Частичная утрата личности. Это проект отца. Сейчас управляю я. Безопасен.

— Вы можете покинуть тело собаки? — спросила Анна, не обращая внимания на недовольный взгляд Санька.

Вместо ответа Урос продемонстрировал нам свои возможности — сначала одна, тонкая, едва различимая ниточка, а потом и сотни черных жгутиков и веточек вытянулись изо рта пса. Тот безвольно разинул рот, и в нем показался гематитовый блестящий кубик полиморфа. Он выпал из пасти на пол, зашевелился, словно закипая изнутри, и начал расти, в считаные мгновения превратившись в точную копию Экзи, однако полностью связь с псом компьютер Уроса не разорвал — от копии к оригиналу тянулись несколько едва заметных нитей. Собаки были похожи как две капли воды, но у настоящего Экзи, видимо, из-за того, что полиморф все еще оставался подключен к его центральной нервной системе, был сонный и замученный вид. Компьютерный пес вильнул хвостом, тявкнул, потом вновь свернулся в кубик и, медленно поднявшись в воздух, нырнул обратно в горло Экзи.

— Так — могу выйти, — ответил он через пару секунд, — принять любую форму. Но тогда не смогу говорить. Собака понимает вас, я нет. Я использую ее мозг как переводчик и транслятор. Хорошая собака. Много помнит, я могу выбрать. Когда компьютер закончит обработку, смогу общаться сам. Копирование памяти собаки — 4 процента.

Наступил мой черед с уважением посмотреть на Экзи. Паршивец прикидывался лопоухим дурачком. А оказалось, в его памяти можно раскопать такие словечки, как «полиморфный» и «транслятор». Я пообещал себе, как только мне его вернут после следствия, тратить пару часов в неделю на чтение кудрявому обормоту толковых словарей. Никогда не знаешь, кому из нас в следующий раз пригодится большой словарный запас.