Новичок

Одни вопросы, ломать голову над загадками планеты можно бесконечно, но это непродуктивное занятие, пока в распоряжении исследователя не будет надёжно установленных фактов. Вот есть фениксы — можно с ними разбираться. Молодцы мы, хоть что-то добыли! Правда, добыча визуально кислая. Поздним вечером я не отпустил ребят к месту падения огромной птицы — в темноте сельва особенно негативно относится к хождению по своим землям двуногих пришельцев. Пошли утром, притащили в цитадель часть крыла. Всё, больше не получите, остальное за ночь сожрали подоспевшие хищники… Трофей лежит у меня в комнате, ждёт, когда отвезу профессору.

К чему всё это я? Да к тому, что уже имеющихся тайн более чем достаточно.

И тут эти кандалы.

— Винни, скажи, в нижней части Леты случаи работорговли зафиксированы? — поинтересовался я у напарника, одновременно толкая его в спину.

От неожиданности вьетнамец вздрогнул, медленно потянулся, покрутил головой, разминая затёкшую в напряжённой позе шею.

— Ты же помнишь, обсуждали в крепости, никто не слышал. Могли быть случаи криминального рабства, в бандитских группировках. В Панизо, например. Но такое старательно прячут.

Похоже, он был рад зарождавшейся беседе.

— Почему? Нравы у многих дикие.

— Люди начнут бежать, если узнают. Река рядом, лодки есть почти у всех, города и поселения известны, не удержишь. Да и Манаус не потерпит рабовладения по соседству. А вот случаи людоедства в деревнях ниже Омахи случались, так знающие люди говорят… Хотя даже в Панизо первобытного хватает.

Мама, где я оказался, какая эпоха на инопланетном дворе? Ущипните меня, я сплю…

— Нам очень повезло, Дар, — неожиданно объявил напарник.

— Каким образом?

— С Германом. И с тем, что находимся в сфере Манауса.

— А… самый демократичный город-государство?

Винни обернулся ещё раз.

— Что тебя удивляет, Дар? Так оно и есть.

— Вообще-то, я никакой особой демократии не заметил.

— А что бы хотел заметить?

— И сам не знаю… Наверное, ты прав. Я ещё плохо знаю другие поселения, и Манаус действительно самый передовой в социальном плане город. Но вот, смотри, началась война… И нас, простой народ, опять никто не спросил. Власть никогда не спрашивает народ, есть в этом великий обман.

— Обман? Но когда и кто обещал, что будут спрашивать перед принятиями решений? Почему тебя должны спрашивать?

— Не понял…

— Тебя спрашивали, когда давали имя? А место и время рождения?

Я машинально замотал головой, вьетнамец не отстал.

— Может, тебя спрашивали о желательной расе или интересовались твоим мнением, присваивая национальность? Точно так же и с властью, Дарий, она просто дана нам свыше. В развитом сообществе с тобой посоветуются один раз в пять лет, на выборах лидера — какой там срок в России? Могут даже провести ничего не определяющий референдум ради пиара. И хватит… Но когда надо решать вопрос о командировке военного контингента в Афганистан или о бомбёжке Югославии с Ливией, то спрашивать не будут. И это правильно, потому что после нескольких совещаний люди перестанут нормально работать, а начнут пить и ждать совещания по каждому вопросу.

— Подожди, ты что, в принципе против любой демократии? — удивился я.

— То, что я тебе сейчас описал, и есть демократия. Неужели ты думаешь, что в США или во Франции часто советуются с народом? — уже не поворачиваясь, хмыкнул он. — Дарий, ты не торопись с оценками. Подумай, ты человек взрослый. Представь себе перманентное народное собрание на площади.

— Да уж представляю! — вспомнил я недавнее.

После короткой паузы он спросил:

— Знаешь, чем восточная мудрость отличается от западной?

— Давай.

— Она правильней оценивает общество.

— Во ты сказал! Европа так не считает!

— Знаю, Дар, — улыбнулся мне Винни во все зубы, — им осталось только прожить столько же тысячелетий, чтобы проверить свою правоту.

И я замолчал, постепенно начиная переваривать очень спорные, но в чём-то без сомнения и весьма справедливые слова мудрого вьетнамца.

А потом появился остров, и с этого момента события начали развиваться стремительно.

Пш-шш…

— Техник, интересный островок прямо по курсу наблюдаете? — спросил Игорь, теперь идущий впереди нас.

— Подтверждаю.

— Чуть дальше ближнего мыса на поляне стоит мальчишка и машет. Решение?

Я присмотрелся и увидел подпрыгивающий среди деревьев силуэт.

— Вы подходите туда, а мы обогнём остров справа, проверим его. Игорь, оценка по вероятности огневой?

— Большой вероятности нет, командир, пацан сопливый всё-таки… Похоже, мирные люди. Однако будем наготове.

— Принял, работаем.

Резко отвалив вправо, Винни прибавил скорости, и «Клава» начала приближаться к берегу Леты, вот так и пойдём. Я перекинулся на левый борт, пристраивая на высоком борту «Тигра». Пошли вокруг в пятидесяти метрах от берега. Островок-то необычный! Длинный и узкий, стоит почти посередине реки и полностью порос матёрым лесом из тропических деревьев с длинной хвоей, не часто такое увидишь. Да что там часто, из подобных я вообще знаю только Кайман. Этот клочок суши раза в два длинней и в то же время гораздо уже, кишка лесистая. Цвет у них похож. Пожив на Кристе, быстро научишься различать оттенки зелёного, как тот чукча, который, по слухам, определяет сто оттенков снега.

Напротив острова — старица серпом, дальше река входит в правый поворот.

А зелени вокруг сколько! Сейчас, в самый разгар осени, среди режущего глаз изумруда постепенно начинают появляться и другие краски. Конечно, визуально осень в этих широтах ненастоящая, во многом формальная. Мне рассказывали, что выше, в горах и на предгорных плато смена сезонов чувствуется гораздо сильней, почти как в России. Но я уже привык и здесь вижу удивительную мозаику, в которой яркий изумруд сельвы перемежается бархатистым тёмно-зелёным цветом высоких деревьев. Поляны украшены жёлтыми и красными соцветиями, и всё это многообразие то и дело прорезают, впадая в Лету, коричневые и чёрные ленты речек и ручьёв. Невысокий редкий подлесок и кусты возле берега в человеческий рост не могут скрыть главного — капитальных строений на острове нет.

Пш-шш…

— На связи, что там?

— Дар, прикинь, пацанёнка утащили!

Бляха, чуть за борт не упал! Сразу представилась свирепая чупакабра, которая, зажав в огромной пасти добычу, убегала в кусты.

— Как?!

— Да не как, а кто… Мамашка его, похоже. Реально доставила своими прыжками! Выскочила, как бешеная, вся растрёпанная, дикая, схватила его и удрала! Пантера, натурально я чуть в штаны не наложил!

— Так… Что делать собираешься?

— Сейчас с Лёхой в чащу ломанёмся, искать будем.