Новоумие

— Где ты взял эту дрянь? Кто твой дилер?

— Не знаю! Я никогда с ним не встречался, клянусь! Все организовывала Госпожа. Я знаю только то, что его называют Медведь!

— И где, черт тебя возьми, я могу найти персонажа по имени Медведь?

— Да ты что, мужик? Неужели не знаешь, где медведи прячут свое дерьмо?

Мне совсем не понравился его тон, но я не успел дать ему это понять, потому что мой собеседник вдруг вырвался и рванул по переулку.

«Черта с два я так просто отпущу свою единственную зацепку!»

Я дважды выстрелил, и он упал. Поверьте мне на слово, я не собирался его убивать, но он не оставил мне выбора. Конечно, можно было броситься за ним в погоню, но в этот вечер я, как назло, был не в кроссовках. Парень лежал на спине, и еще дышал, но судя всему, делать это ему осталось недолго.

— Не… важно… — прохрипел он. — Смерть… не… остановит меня… навсегда.

Я подождал, не наговорит ли он еще каких-нибудь дерзостей, но все было кончено. Я сунул пакет с таблетками в карман и быстро зашагал к своей машине, размышляя над предпоследними словами покойного.

Где медведи хранят свое дерьмо? И тут меня осенило. Где же еще, осел я этакий? Пришло время прочесать лес!

Наверное, они шли за мной с того момента, как я вышел из переулка. Я уже взялся за ручку двери своей машины, когда услышал приближающиеся шаги. Затем меня оглушила боль за левым ухом, и я почувствовал острую необходимость поближе познакомиться с тротуаром. Потом сумерки сменились чернотой, и я вырубился.

* * *

Я услышал тихий голос, окликавший меня откуда-то издалека. Тон его показался мне требовательным и далеким от дружелюбия, поэтому я предпочел не лезть на рожон и остаться в темноте. Звонкая пощечина заставила меня изменить свое мнение, и я нехотя открыл глаза.

Оказывается, я находился в каком-то деревянном домике, где в очаге весело горел огонь, а на столе мерцала масляная лампа.

Свет резал глаза, поэтому я снова закрыл их. Шишка на затылке тут же начала пульсировать в знак солидарности с глазами. Потом я услышал странный голос, похожий на сиплое ворчание обиженного ребенка.

— Проснулся, что ли? Между прочим, ты доставил мне кучу неприятностей, мистер Мотт!

Я повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос, и снова открыл глаза. На углу стола сидел маленький желтый медвежонок, и его мягкая мордочка была сморщена в злую гримасу. На медвежонке была красная футболка, из-под которой торчал круглый живот, а его короткие лапы болтались над полом. Все понятно. Одно из двух — или миссис Мотт рожала детей-идиотов, или это и есть Медведь.

Прежде чем ответить, я оценил ситуацию. Вдоль одной стены домика тянулись полки, плотно заставленные горшочками с медом. Никаких дверей не было видно — возможно, выход у меня за спиной. Что касается вашего покорного слуги, то я был привязан к деревянному стулу со сведенными за спиной руками, так что мне предстояло освободиться при помощи языка. Дохлый номер.

— Что ж, мистер Медведь, я готов принести свои извинения. Клянусь, у меня и в мыслях не было…

— Заткнись, дешевый детективишка! Я заключил сладкую сделку, понял? У меня свой бизнес. Производство «эмо» не стоит мне практически ничего, а получаю я за него столько меда, сколько ты за всю свою поганую жизнь не видел! Дети хотят «эмо», и я даю им его. Все, что от меня требуется, это продержать их на крючке несколько недель. И никакая ищейка не прихлопнет мой бизнес, слышал? Мы сами позаботимся о Гундерсене, мистер Мотт, так что это не твоя забота.

— В таком случае, мое расследование закончено, мистер Медведь. Я сообщу миссис Гундерсен, что ее сын убрался из города, и дело с концом. Что скажете?

Он сердито помахал лапкой у меня перед носом.

— Ты что, за дурака меня принимаешь, дешевый проныра? Все не так просто. Ты убил моих дилеров и забрал мою дурь. Госпоже это не понравится. Ей не понравится эта история, и ты ей тоже не понравишься.

Он нагнулся ко мне и разжал желтые челюсти в заговорщической ухмылке.

— Честно говоря, она приказала мне замочить тебя. Что ты об этом думаешь, дефектив?

Я подумал, что мне это совершенно не нравится, однако сбежать пока не было никакой возможности. Что ж, если мне предстоит умереть, то я должен произнести последнее слово.

Я подался вперед и поднял голову, чтобы посмотреть в глаза Медведя.

— Я думаю, что ты и твоя хозяйка можете засунуть свои угрозы себе в задницы, коротышка. Я знаю все о ваших таблетках и о том, как они калечат жизни невинных детей, которые хотят лишь немного поупиваться своими подростковыми страданиями. Да, вы зарабатываете на этом кучу денег, но сколько меда может слопать один медведь? Если хочешь знать, ты и так довольно упитанный, вон пузо какое разъел! Валяй, убивай меня, если хочешь, но я готов сто раз умереть, защищая детей, таких, как моя дочурка Бегги, от маленьких извращенцев, вроде тебя!

Кажется, мои слова задели его за живое. Он даже отшатнулся от изумления, словно я дал ему хорошего тумака.

— Бегги? Бегги Мотт? — Он вскочил на стол и громко завопил своим смешным голоском: — Я же им говорил! Я говорил им, что она настоящая, но они мне не верили!

Он залился торжествующим хохотом, и я понял — сейчас или никогда. Задрав ноги, я рывком подтянулся к столу. Ударом правой ноги сшиб со стола Медведя и масляную лампу. Потом с силой оттолкнулся левой и рухнул на пол вместе со стулом. Как я и рассчитывал, деревянная развалюха, которой на вид было не меньше пятидесяти лет, рассыпалась в щепки.

В лицо пахнуло жаром. Масляная лампа разбилась, огонь заплясал на пыльном коврике домика. Огненная полоса разделила комнату пополам, отрезав от меня Медведя, который в отчаянии бросился к полкам, где стояли горшочки с его драгоценным медом. Схватил один, прижал к себе, но судя по растерянному выражению, появившемуся на его морде, сам не знал, что с ним делать.

Медведь затравленно огляделся в поисках выхода, и не найдя его, запустил в меня горшком.

— Будь ты проклят, Лохи Мотт, неужели нельзя было дать медведю заработать себе немного меда? Это нечестно, хотя я всегда мечтал быть взрослым героем!

— Мои поздравления! — крикнул я. — У тебя все получилось. Теперь ты знаешь, что бывает с плохими парнями во взрослых фильмах!

Огонь заставил меня отступить к двери. Если я хотел отсюда выбраться, нужно было делать это немедленно. Шерсть медведя начала тлеть, но готов поклясться, что прежде чем дым и пламя скрыли его из виду, я заметил довольную улыбку, расплывшуюся по его желтой морде.

Выбравшись наружу, я рухнул на землю, чтобы отдышаться, а потом отошел в сторонку и смотрел на пылающий дом до тех пор, пока у него не обрушилась крыша.

Из строения никто не вышел. Несмотря на то, что все произошло довольно далеко от города, дым должен был привлечь внимание властей, поэтому я решил, что мне лучше не попадаться им на глаза. Похоже, госпожа Удача все-таки решила разок улыбнуться мне — моя машина стояла на краю поляны, и мне удалось, пусть и не без труда, забраться на водительское место.

Часы на приборной доске показывали вечер, значит, я провалялся без сознания большую часть дня.

Я поехал в город. Дорога была мне незнакома, но я просто ехал по чужим следам, ведущим вниз с горы, и вскоре выехал на магистраль.