Новые

Отец пихает мне в руку кастеты. Я тупо смотрю на свои ладони, не поднимая глаз на него. Я слишком боюсь посмотреть, боюсь того что он увидит в моих глазах. В ушах лишь звенят звуки цепей.

–  Можешь развлекаться. – говорит отец, но его голос звучит дальше, почти у самой двери. – Один из парней останется снаружи.

Топот ног и звук закрывающийся железной двери отдаётся эхом по голым стенам. После наступает такая тишина что я слышу лишь своё дыхание. Я продолжаю завороженно смотреть на оружие у меня в руках.

Я не могу.

–  Ты не должна это показывать отцу. – говорит Лиам.

Я вздрагиваю. Мои руки трясутся пока я надеваю один из кастетов.

–  Мама позаботится о тебе.

Часы начинают пищать на руке, я затыкаю их одним нажатием кнопки, после чего срываю, бросаю на пол и разбиваю ногой. Я все ещё смотрю в низ, теперь уже на осколки стекла что поблескивают от тусклой лампочки.

Я не смотрю на Сэмюеля когда подхожу к нему. Свободная от кастета рука быстро вытаскивает записку из кармана и я подношу ее к его лицу.

Его молчание кажется длится вечность. Я даже уже решаю посмотреть на него, когда он вдруг шепчет:

–  Нет, я не знаю его.

Я сжимаю руку в кулак с запиской в ней. Я осмеливаюсь поднять взгляд на него. Его лицо ничего не выражает, пока от тоже смотрит на меня. В этот момент я чувствую себя голой перед ним. Он единственный человек который теперь знает что я помню, хоть и не догадывается об этом. Я открыла ему единственное имя что что то значит для меня.

Может теперь оно не единственное.

Я не решаюсь комментировать его написанное вчера, ведь он не может знать. Никто не чувствует пока я впитываю эмоции, никто никогда не узнает, пока я не отдаю их. Знает только один человек и его здесь нет.

Других секретов у меня нет.

Мы не прерываем зрительный контакт, пока я одеваю второй кастет. Его заплывший глаз уже чуть приоткрылся, раны на лице покрылись тёмной корочкой. Подбородок теперь покрыт короткой бородой. Мне хочется дотронутся до его щеки, хочется прогнать этот подвал, Эсмексус и все что происходит. Я хочу увидеть его на свободе. Вместе с Лекси, с которой они делятся любви и живут счастливой жизнью, в мире где нет всего этого. Я хочу забрать это все у него, освободить их.

–  Кто это сделал с тобой? – спрашивает он тихо и кивает головой на моё лицо.

–  Парень, с кольцом в носу. – отвечаю я так же тихо.

–  Карл. – он расплывается в грустной улыбке. – Они все погибли?

–  Четверо. – я отвожу взгляд. – Хакин без сознание, остальные скрылись.

Я даже не заметила как подошла совсем близко к нему. Только когда я поворачиваюсь снова посмотреть на него, то понимаю что наши лица всего в двадцати сантиметрах друг от друга. Он не отрывает взгляда от меня, как будто знает что у меня внутри происходит настоящая борьба.

Но он не может знать, и если бы даже я ему сказала то не поверил бы.

–  Извини. – только говорю я.

–  Покончи с этим быстрее. – он закрывает глаза и тяжело вздыхает.

И я делаю то о чем он просит. Он не выдаёт ни единого звука. Я не спрашиваю, он не отвечает. Мы оба знаем что он лучше умрет. Я лишь продолжаю бить отгоняя все мысли прочь, не смотря на его лицо. Я не могу посмотреть на него.

Лиам сидит на крыльце нашего дома, я выбегаю к нему. Мама по дороге шикает на меня.

Мама. Голубые глаза, как у Лиама, такие же светлые волосы, которые спадают по спине большими локонами. Она мне весело улыбается и подмигивает, после чего отворачивается к плите и готовит ужин. Скоро придет папа.

Лиам смотрит куда то на деревья, я плюхаюсь рядом с ним и он вздрагивает о неожиданности.

–  Ари. – смеется он своим мелодичным смехом и заставляет улыбается.

Он встает и протягивает мне руку, которую я с радостью беру.

–  Пойдём, я тебе кое что покажу, пока он не вернулся.

Я поворачиваю голову к окну, когда иду с ним. Мама наблюдает за нами, но она не злится.

Мы приходим весь двор и скрываемся в кустах. Мне приходится увернутся от пару веток, другие Лиам держит что бы я могла пройти мимо них. Мы останавливаемся возле пышного куста и Лиам тянет меня вглубь него.

Он падает на колени перед мной и руками капает землю.

–  Мой тайник. – шепчет он, как будто нас кто то может услышать.

Он продолжает капать землю, пока не натыкается на металлическую коробку, которую мама обычно собирает для него на ленч. На прошлой неделе он сказал что оставил ее в школе после чего не мог найти. Мама купила ему другую.

Он открывает ее. В ней слаженно много вещей. Он вытаскивает от туда мячик, который мы бросали во дворе, машинку, пару солдатиков, красная лента, которой мама обычно заплетает мне волосы. У меня много таких. Одно из моих колец из коробки с сухим завтраком. Наша фотография, которая была в его комнате.

Не ней мы широко улыбаемся. Лиам обхватил мои маленькие плечики и смотрит прямо в камеру. Мама сфотографировала нас пару недель назад, как только на улице потеплело. На мне мой любимый цветочный сарафан и розовая кофта. На ногах у нас резиновые сапоги, потому что лужи не успели еще высохнуть.

Папа тогда был зол, когда Лиам взял меня собой на улицу.

–  Хватит учить ее этим глупостям! – тогда сказал он, когда мы только переступили порог дома в мокрой одежде.

–  Она всего ещё ребенок. – сказала мама своим спокойным голосом.

–  Ты знаешь что это не так. – рявкнул он и посмотрел на Лиама, который не отпускал мою руку.- Тебе тоже не стоит этим заниматься.

Лиам лишь виновато опустил глаза, как обычно это делал. Я же встретила недовольный взгляд отца и не отпускала его. Мне не нравилось что он так часто ругает его. Мне вообще папа не нравился.