Новый Альфонс

Наталья резко распахивает глаза и прижимает меня сильно к себе.

– Постой. Ты мне хотел помочь.

– О, да...

– Убей его.

– Убью...

– Стоп..., - раздается голос Маэстро за спиной, - молодцы, молодые люди. Переснимать не будем. Выключите свет.

Выключили прожектора, осталась только одна дежурная лампочка. Наталья прекращает дергаться подо мной. Мы расползаемся по кровати и начинаем одеваться. В павильоне появилась Ираидка.

– Классно сыграли, ребята, а ты, Лешенька, был просто превосходен.

Она провела рукой по моей голой груди.

– Эй-эй, - слышу голос Натальи.
– Ираида, умерь свой пыл.

– Ты чего, разве еще не отошла? Уж не хочешь ли ты охмурить его?

– Не твое дело.

– Я здесь помощник режиссера и должна следить за всеми актерами, так что успокойся.

Ираидка ушла. Наталья ворчит.

– Ей только мужиков и подавай. Ты молодец сегодня, сыграл даже лучше, чем наши профи, но довел меня..., я ведь все время чувствовала тебя. Есть предложение, помчались в твою милую квартирку. У нас съемок сегодня нет.

– Поехали.

Наталья уехала от меня поздно, поэтому я опять в институт не поехал. Зато часов в десять вечера позвонил Пашка.

– Привет, старик, - шумел он в трубку, - второй день к тебе звоню и не могу поймать.

– Плохо звонишь.

– У меня хорошая новость. Меня взяли в ансамбль басгитаристом.

– Поздравляю, как хоть ансамбль называется?

– "Наводнение"

– Не слышал, но название скверное.

– Что ты понимаешь. Конкурсантов было до дури, а я вот прошел... Сегодня целый день была репетиция. Ребята оказались клевые, что надо. В воскресение уже первое выступление в клубе "Красный Октябрь". Если захочешь пойти, я тебе контрамарочку сделаю.

– Если сумеешь организовать две, приду обязательно.

– Две? Кто же второй, старик? Не эта ли, которую ты встретил тогда в Мраморном?

– Не она. Там увидишь.

– Ну ты даешь. Ладно, будет тебе две, запомни, начало в восемь вечера, без пятнадцати жду у входа. Пока.

Сегодня у меня съемок нет. На студии идет обычная работа. У Натальи этот день занят, нужно сняться в некоторых сценах, где она задействована. Ираидка меня зажала между декорациями и нахально щиплется.

– Лешка, поехали ко мне сегодня вечером домой?

– Зачем?

– Я приглашаю тебя на ужин . Поговорить надо.

– Нет, Ираида Владимировна. Я же по вечерам учусь в институте. Сегодня как раз коллоквиум...

– Я с тобой хочу поговорить на серьезные темы...

Я ей не верю, по глазам вижу, не будь здесь народа, сожрала бы меня сразу.

– Говорят Вам, не могу, я действительно учусь.

– Жаль. Потом пожалеешь, будет уже поздно.

Тут она придавила меня к тумбе и, обхватив голову руками, яростно прижалась к моим губам. Я брыкался, но от этой хватки освободился через минуту. Мы дышали как загнанные кони, Ираидка облизывалась.

– Жалко, - прерывисто говорит она, - мне надо утвердить сегодня смету у Маэстро, а потом...

– Извините, мадам, у меня много мирских дел.

Я нырнул под ее руку и поспешно бежал со студии.

Как всегда, в коридоре Машу охраняет Гоша, но я решился пойти на таран, вмешиваюсь в их компанию.

– Привет, Маша, привет Гоша.

– Лешка, чего тебя так долго не было?
– обрадовалась Маша.

Гоша насупился и выдавил.

– Привет.

– Вчера допоздна задержался на работе, а сегодня пораньше отпустили.

– Лучше бы тебя почаще задерживали, - заметил Гоша.

– Маша, ты не могла бы сходить со мной в воскресение вечером в джаз-клуб? Будет конкурс джазовой музыки...

– В воскресение?
– она с опаской взглянула на Гошу, потом отчаянно встряхнула головой.
– В воскресение я, пожалуй, пойду.

– Маша, - не выдерживает мой соперник, - у нас же в воскресение вечеринка, придут ребята...

– Обойдетесь без меня. На этих сборищах, одна скучища, сколько раз мы с тобой были, и все одно и тоже...

– Маша, клянусь, в этот раз все будет по-другому. Если кто тебя заденет, обломаю рога...

– Спасибо, Гошенька, но я лучше отдохну с музыкой.

– Ну подумаешь, джаз. Хочешь, я достану в этот вечер билеты в Маринку...

– А как же вечеринка? Ты же уже собрал деньги и потратил часть их...

– Это все ты, козел, - с возмущением обрушился на меня Гоша.

– Гоша, остановись.

– Да, по поводу, козлов и рогов, - с вызовом делаю выпад я, - ты видно специалист в этом деле. Так вот, тебе должно быть известно, что ломают рога только рогоносцам...

– Заткнись, умник.

– Извини, ведь я тоже хотел пригласить тебя на концерт, но, увидев таким рассерженным, понял, что не могу. Маша, к тебе можно позвонить домой?
– Обращаюсь к ней.

– Да, я сейчас, напишу тебе номер.

Она лезет в папку за листком бумаги.

– Не давай ему телефон, - это возмущенный голос Гоши, - он как банный лист, прилипнет, потом не оторвешь.

Но Маша все же написала мне номер и передает листок. Я взглянул на него и обомлел, точно такой же номер нарисован у меня дома, в комнате на зеркале.

– Что с тобой?
– удивилась девушка.

– Ничего. Вы извините мне надо спешить. Я вдруг вспомнил, что не взял в библиотеке ни одной умной книги. Пока, ребята.

Сегодня мой съемочный день. Я играю, как говорит Наталья, кульминационную сцену. Какой-то бывший военный учит меня держать кинжал и драться им.

– К животу лезвие не держи, - мужик показывает, как владеть оружием. Только вперед. Взмах должен быть резкий и, если твой противник неожиданно получил этот удар в живот, то ты должен на мгновение задержаться. Обычно у восточных народов, это мгновение используют, чтобы лезвие прокрутить в животе, у европейцев загнать поглубже...

– Мы-то играем европейскую вещь.

– Не скажи. Войны того времени, научили европейцев всему, особенно жестокости.

– Так как же мне быть?

– А вот так.

Тут он взмахивает кинжалом и бьет мне в живот. У меня вся кожа покрылась мурашками от ужаса. Рукоятка оружия прижалась к телу, неужели пробил, за что? Но почему я ничего не чувствую? Мужик выдергивает кинжал и весело смотрит на меня.

– Испугался?

– Конечно.

Внутри у меня, действительно, все дрожит.