Ну и пусть

Наталья думает.

Наталья . А как же он? Он без моей памяти сразу станет старый.

Нина . А тебе-то что до него? Ты вон в больнице, а он к тебе даже не пришел ни разу. И не знает, что ты тут.

Наталья . Я не хочу его забывать. Я вообще ничего не хочу забывать.

Появляется новенькая. В руках у нее книжка и пакет с яблоками.

Новенькая . Здравствуйте.

Нина . Проходите.

Новенькая . А какая тут койка свободна?

Наталья . Хотите у окна? Новенькая . Спасибо…

Начинает располагаться.

Нина . Тоже из-за любви?

Новенькая . Что?

Нина . Из-за любви с ума сошла? Тоже женатого полюбила?

Новенькая . Нет… У меня все хорошо.

Нина . А чего же в нервную палату попала?

Новенькая . Я все время плачу.

Наталья . Почему?

Новенькая . Я не знаю. У меня есть все, что нужно человеку для счастья. Но я все равно плачу.

Нина . Чего ж ты плачешь? Новенькая . Врачи говорят, что это для баланса психики. Невозможно быть только счастливой. Это ненормально.

В углу палаты завозилась спящая больная.

Новенькая ( шепотом ). Мы мешаем…

Наталья . Не беспокойтесь. Она всегда днем спит.

Новенькая . А что с ней?

Нина . Обратная реакция. Днем спит, а ночью читает, гуляет, в общем – живет ночью.

Новенькая . А почему это получается?

Наталья . У нее квартира возле Курского вокзала и окна выходят на Садовое кольцо. Днем там очень шумно и угарно. А ночью тихо и воздух свежий. Она уже привыкла. И собаку свою приучила.

Новенькая . А зачем она лечится?

Нина . Это же ненормально.

Новенькая . А разве человек не может сам себе устанавливать нормы? Нина . Нет. Не может. Человек живет в обществе и должен подчиняться его законам.

Во время разговора появляются Лариска и врач. На Лариске больничный халат, который ей непомерно велик. Лариска садится на свою постель. Врач присаживается рядом. Делает пометки в истории болезни.

Лариска . Что вы пишете?

Врач . Заполняю историю болезни.

Лариска . Мою?

Врач . Нет у тебя никакой болезни. Ты просто дура.

Лариска . Почему?

Врач . Ну разве можно ставить себя в такое дурацкое положение?

Лариска . Чем дурацкое? Тем, что я не разбилась?

Врач . Если бы ты разбилась, это было бы самое дурацкое положение.

Лариска . Я искала выход.

Врач . Но разве это выход? В окно?

Лариска . Я ничего не могла изменить. И не могла смириться.

Врач . Надо было потерпеть.

Лариска . Невыносимо. Каждый вздох так больно…

Врач . Но это же все равно не выход. Это грех.

Лариска . Кому от этого плохо, кроме меня?

Врач . Сколько людей больных и старых благословляют каждый день. А ты хотела уйти сама.

Лариска . Он мне сказал.

Врач . Он сказал, чтобы ты умерла?

Лариска . Он сказал, чтобы я его не любила.

Врач . Ты бы погибла, а он сел бы перед телевизором новогодний «Огонек» смотреть.

Лариска . Дело же не в том, где он будет сидеть. Дело в том, о чем он будет думать.

Врач . И о чем он будет думать?

Лариска . А знаете, почему я не разбилась?

Врач . Потому что ты упала в большой сугроб.

Лариска . Вовсе нет. Потому что я полетела не вниз, а вверх. К звездам. Я еще успела подумать: а правда, что любовь поднимается вверх и плавает в высоких слоях атмосферы. Там же нет света. Поэтому я влетела во мрак.

Врач . Между прочим, ты могла оттуда и не вернуться.

Лариска . Ну и что? Поговорили бы и забыли. Мертвые скоро забываются.

Врач . Ты говоришь так, будто твоя жизнь сама по себе ничего не значит.

Лариска . Мне не нужна жизнь, в которой нет его.

Врач . Ты сейчас не должна об этом думать.

Лариска . Хорошо, я не буду думать. Но вот скажите…

Врач . Не скажу.

Лариска . Но знаете, он… Врач . Не знаю.

Врач поднимается. Выходит из палаты. Лариска сидит, прислонившись к стене. У нее такой вид, будто из нее вытащили позвоночник. Нина подходит к ней. Смотрит с осуждением.

Нина . Ну и видочек у тебя. Как будто размазали по стене. Жаль, что ты себя не видишь. Лариска . Больно жить.

Новенькая заплакала. Спящая засмеялась.

Нина . Ну что мне с вами делать! Надо взять себя в руки! Понимаете, вам никто не поможет, если вы сами себе не поможете! Я сегодня утром проснулась. Тошнит, руки дрожат. Посмотрела на себя в зеркало – зеленая, под глазами синее. Я сказала себе: «Нина, ну кто тебе поможет, если ты сама себе не поможешь?» Сделала гимнастику. Открыла форточку, подышала по йоге. Все, буду мальчика рожать.

Наталья . От кого?

Нина . От себя. Я сама – и отец и мать. Как это называется, когда и мужик, и баба вместе?

Новенькая . Евнух.

Нина . Да нет. Евнух – это ни то и ни другое. А когда и то и другое?

Наталья . Гермафродит.

Нина . Ага. Точно. Вот так и я. Сама за себя замуж выйду. Сама себя содержать. Сама себя развлекать. А что? Не мы первые, не мы последние…

Новенькая . А как вы думаете, что-нибудь переменится?

Нина . Конечно. Нам сейчас тридцать. Будет сорок. Потом сорок пять.

Новенькая . А в сорок пять чего?

Нина . Надо у Натальи спросить.

Наталья . Все то же самое. Только морщин побольше и скорее устаешь. И волосы красить каждые десять дней. А так то же самое. Лариска . А что же делать?

Спящая проснулась.

Спящая . Танцевать.

Нина . О! Проснулась.

Лариска ( тихо ). Я серьезно спрашиваю.

Спящая . И я серьезно отвечаю. Когда человеку весело, он танцует и через движения выплескивает радость. А можно наоборот. Начать танцевать, и тогда радость извне проникает внутрь. Как бы инъекция радости. Это мое собственное открытие. Нина . А ну поднимайтесь!

Нина подошла к Лариске.

Нина . Вставай!

Лариска поднялась, но тут же качнулась к стене.

Нина . Ноги не держат! Совсем с ума сошла!

Нина отдернула Лариску от стены. Та сделала несколько шагов и опустилась на колени. Нина потащила ее вверх.

Нина . Вставай! Мне нельзя тяжести поднимать!

Лариска встала.

Нина . Пой!

Лариска . «Ночевала тучка золотая…»

Нина . Ну вот, завыла, как баптист. Другую. Веселую!

Наталья . Отстань от нее! Нина . Не отстану! А ну выходите все!

Сгоняет больных на середину палаты. Достает из тумбочки кассету. Заряжает в кассетный магнитофон. Простенький вальс просочился в палату.

Нина . Джон Ласт. У меня дома его пластинка есть. С длинными волосами и с белым цветком. Педераст, наверное…

Наталья . Почему ты так думаешь? Нина . Они там все педерасты. Там тоже свои проблемы. Танцуйте!

Больные начали кружиться с раскинутыми руками. Лариска чертила какой-то угловатый рваный рисунок, как замученная бабочка. Потом нежный простенький вальс приласкал ее. Движения стали осмысленнее. Они кружили в тесной палате, сталкиваясь, как бабочки крыльями.

Через десять лет.

Комната Киры, обклеенная афишами на всех языках. На каждой – портрет Киры и ее фамилия. Звонок в дверь. Появляется Наташка. Ей 20 лет. Открывает дверь. Берет у почтальона письмо. Расписывается.

Наташка . Кира! Тебе письмо!

Появляется Кира. Ей – двадцать восемь. Она изменилась, но, как это часто бывает с талантливыми людьми, изменилась в лучшую сторону. Кира раскрывает письмо, читает.

Кира . «Уважаемая Лариса Григорьевна! Приглашаем Вас на юбилей нашего училища…» Почему Лариса Григорьевна?… Наверное, в мой конверт вложили письмо, адресованное Лариске. Значит, мое письмо попало к ней. Ты Лариску помнишь?

Наташка . Еще бы… Как она живет?

Кира . Уехала к бабке в Коломну. Там вышла замуж за военного инженера. За москвича. Сейчас в Москве живет. Где-то на проспекте Вернадского.

Наташка . Сколько вы не виделись?

Кира . Лет десять. Наташка . Странно… Как можно так дружить, а потом так не видеться.

Кира вдруг начинает торопливо одеваться.

Наташка . Ты куда?

Кира . А по справочному адрес дадут?

Наташка . Если знаешь фамилию и год рождения.

Кира . Ее новая фамилия – не то Сашко, не то Митько… Наташка . Купи телевизионную программу.

Наташка отходит к окну, стоит одиноко, понурившись.

Кира . Ты чего?

Наташка . Мне грустно…

Кира . В двадцать лет грустно не бывает.

Наташка . Ты просто забыла. Дом Лариски. Лариска, тридцатилетняя, цветущая, лохматая, орудует в недрах домашнего хозяйства. Звонок в дверь. Лариска открывает. На пороге Кира – вся в заграничных нарядах. Узнали друг друга. Стоят, парализованные неожиданностью. Лариска первая перевела дух.

Лариска . Ну, ты даешь…

Кира прошла. Сняла шубу.

Лариска . Норка… Ни фига себе… Я бы боялась носить.

Кира . Почему? Лариска . Снимут, еще и убьют.

Появилась девочка семи лет, копия Лариски.

Лариска . Это моя дочь. А это тетя Кира.

Девочка . Тетя Кира, вы очень модная. ( К матери. ) Дай мне рубль.

Лариска . Зачем?

Девочка . Я должна сходить в галантерею. У нашей учительницы завтра праздник солидарности.

Кира . А что это за праздник?

Лариска . Восьмое марта. Сделаешь уроки, потом пойдешь.

Кира . У тебя, по-моему, еще есть ребенок…

Лариска . Двое… Девчонки. Средняя ушла на работу, в детский сад. А младшая на балконе. Спит.

Кира . Сколько ей?

Лариска . Пять месяцев. Вчера научилась смеяться и целый день смеялась. А сегодня целый день спит. Отдыхает от познанной эмоции.

Кира . У тебя домработницы нет?

Лариска . Не люблю посторонних людей в доме. Лучше я устану, зато спокойна.

Кира . Еще будешь рожать?

Лариска . Мальчишку хочется.

Кира . А зачем так много?

Лариска . Из любопытства. Интересно в рожу заглянуть, какой получился.

Кира . Дети – это надолго. Всю жизнь будешь им в рожу заглядывать. Больше ничего и не увидишь.

Лариска . А чего я не увижу? Гонолулу? Так я ее по телевизору посмотрю. В передаче «Клуб кинопутешествий».

Кира . А костер любви? Лариска . Я посажу вокруг него своих детей.