Нулевой
Шрифт:
Парня сильно затрясло. Широкими от страха глазами он посмотрел на руки, которыми только что оттолкнул лучшего друга, и в отчаянии завыл сквозь зубы:
– Прости-и-и-и-и!
Изнеможенный, он рухнул на траву, не в силах произнести хоть слово. Его тело сковала судорога, слезы хлынули с новой силой, превращая тихий плач в рыдания.
Джейкоб сразу же оказался рядом и, не обращая внимания на его слова, взял друга за локоть, пытаясь привести в чувства.
– Адам, посмотри на меня. Ты справишься, слышишь? Справишься! Я верю в тебя, я помогу! Обещаю! Клянусь! Мы справимся! Ты не один, не один, слышишь? Только
Рыжеволосый крепко обхватил друга руками и сильно сдавил, до боли в теле, до темноты в глазах, стараясь забрать часть отчаяния себе, показать, что не оставит его. Но что бы Джейкоб ни говорил, что бы ни делал, Адам был безутешен. Он недвижимо сидел на земле, вцепившись онемевшей рукой в шатающиеся качели, и рыдал. Громко. Безудержно. От одной только мысли о родителях он сильно сжимал зубы и протяжно выл, не желая срываться на крик, а из глаз все сильнее и сильнее бежали слезы.
Мыслей было много. Даже слишком. Мама и папа были его миром. Но этот мир покинул его, растворившись в облаке дыма и столпах огня. Тогда же умер и Адам. Прежний он остался с родителями в салоне авто, а на его место пришла лишь несчастная маска, пустая оболочка, имитирующая жизнь.
Адам думал о том, что больше никогда не увидит их прекрасных и таких добрых глаз, не почувствует тепло рук, которые спасали его от тьмы, оберегали и любили.
Он неразборчиво заговорил сквозь слезы, часто заикаясь и шмыгая:
– Я так хочу увидеть их, обнять, очень хочу, очень… – Он сорвался на рыдания, в то время как Джейкоб еще крепче стиснул его в объятиях. – Мне так их н-не хватает! Мам, пап, вернитесь, в-вернитесь, я люблю вас, пожалуйста-а-а! Я ведь так их л-люблю…
Его легкие свело судорогой – ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Это все из-за меня, из-за меня! – Он снова сорвался на протяжные завывания, которые не давали вдохнуть новую порцию воздуха.
Джейкоб не оставил попыток успокоить друга.
– Нет! Как ты можешь так говорить?!
Адам был не в себе. Он отпустил качели и схватился за ткань футболки друга, с силой тряся того, и прокричал:
– Это ведь я виноват! Я!
– Ч-что?..
– Они отвлеклись на м-меня, папа отвлекся! С-сказал, что л-любит меня, посмотрел в з-зеркало и не заметил грузовик. – Его слова стали совсем неразборчивыми, а рыдания усилились.
– Но это не твоя вина!
– Если бы я не п-поехал с ними, если бы м-меня не было тогда, он бы не отвлекся, они бы были сейчас живы! Почему они? Почему? Почему не я? Это из-за меня. Я не должен жить, а они должны! Я хочу к ним!
Джейкоб застыл, не в силах вымолвить ни слова. Он испугался. Чертовски испугался слов Адама.
– Я… я нарисую их, чтобы никогда не забывать. Клянусь не забыть! Мне так жаль! Мама, папа, мне очень жаль! Мне так жаль! Хоть на пять минут вернитесь ко мне! Хоть на минуту, на десять секунд, хоть на миг! Мне так жаль!.. – Адам всхлипывал и подвывал через слово. – Я не отпущу вас, не смогу…
На его рыдания сбежались соседи и сгрудились у калитки, пытаясь выяснить, что случилось.
Джейкоб утер слезы и с силой прижал друга к себе, будто закрывая его от этого мира, каждая вещь в котором содержит воспоминания и причиняет боль. Боль, сравнимую с болью от сотен порезов и ожогов, от сотен ударов мечом.
– Я рядом, ты не один, дружище, не один! Постарайся немного
успокоиться…– Да зачем мне кто-то еще, когда их н-нет рядом… Их нет, нет!.. Их… нет?.. Я не верю! Не верю! Верните мне родителей, верните! Помогите мне, кто-нибудь! Я не смогу без них… Мне больно-больно-больно-больно-больно-больно…
Этот крик будто бы вобрал в себя всю боль трех миров, однако исходил всего лишь из одного маленького, сотрясающегося в конвульсиях тельца, опустошая его и выворачивая наизнанку.
Адам еще долго сидел в крепких, как тиски, объятиях Джейкоба, пока слезы не закончились и плакать стало нечем.
Позже, вспоминая этот день, он был очень благодарен верному другу детства за поддержку, которую далеко не каждый готов был оказать. Но в те мгновения Адам не чувствовал ничего. Его одолевало лишь желание оттолкнуть каждого, кто дарил ему тепло и уют, так напоминающие родительские. Этих воспоминаний он боялся, как и огня.
Глава 9
Джейкоб постепенно приходил в себя и начинал рассказывать все более и более эмоционально.
– Итак, подведем итог: семнадцатилетний Адам жил припеваючи со своей семьей, но внезапно случилась авария, его родители погибли на месте, а Адама вытащил таинственный незнакомец, который предположительно является Предвестником. Все верно? – подытожил Лукас.
– Да, все так. Я еще не закончил, но это и был Предвестник.
– Ни один адекватный человек не полезет вытаскивать незнакомого мальчишку из горящего автомобиля. Только Предвестник на такое способен, причем верный своему делу. Дай угадаю, это тот самый Феликс?
Конечно, чтобы додуматься до этого, не нужно быть Шерлоком. Однако Лукас говорил о своей догадке так, будто был абсолютно уверен и, если бы Джейкоб опроверг его слова, тот скорее бы упрекнул рыжеволосого в ошибке, нежели усомнился в себе.
– Да, это он.
– Продолжай. Мне нужны детали.
Американец тяжело вздохнул. Нулевой выводил его из себя своей бесцеремонностью и жестокостью, однако выбора у парня не было.
– После случившегося мои родители усыновили Адама. На тот момент ему уже было семнадцать, но они посчитали, что парню нужны люди, на которых можно положиться в будущем. Поэтому с тех пор мы считаемся братьями. Считались б-братьями.
– Твои родители показали хороший пример. Это верное решение. – сказал Лукас.
Напарники, исподтишка наблюдавшие за Лукасом, заметили его реакцию. Сидевший ближе к нему Джек слегка придвинулся и прикоснулся локтем к руке предводителя. Кевин встал и начал ходить по комнате, после чего остановился по левую руку Лукаса и слегка загородил его от пронырливого взгляда учителя. Пэй Шень заметил, но виду не подал.
Джейкоб продолжил:
– Он был сам не свой очень долгое время, почти не выходил из комнаты, бросил рисование, а если и рисовал что-то, то работы всегда получались очень мрачными. Адам перестал быть тем, кого мы все знали, но я не терял надежды и старался вернуть его.
– Джей, я не в настроении, извини.
Адам попытался закрыть дверь в свою комнату, но нога друга, просунутая в проем, не дала ему этого сделать.