Нувориш
Шрифт:
– О чем разговор!
Луганский налил всем по полстакана: выпили за первый удачный день.
ДАЧА НА КОЗИНКЕ
Особняк Ярового поражал комфортом. Построил он его еще в благословенные времена, когда все склонялось перед ним, когда был. Первым поистине с большой буквы – жаль, только в области. Но, в конце концов, это не так уж огорчало Ярового: от большого корабля и требуется больше, да и, если разобраться как следует, пребывание на самой большой высоте не так уж и привлекательно, он был некоронованным королем на своей территории, хозяином и повелителем, – достаточно
Тогда же Яровой и построил двухэтажный особняк неподалеку от Киева на речке Козинке. Не совсем законно, однако получил разрешение на самом высоком уровне, а кто тогда мог попереть против этого уровня?
Из области машинами привезли кирпич, лес, оцинкованное железо, бут для фундамента и прочие мелочи, начиная от импортной сантехники и кончая заготовленными самыми квалифицированными мастерами дубовыми оконными рамами и дверьми. А лестницу с первого этажа на второй Яровой заказал из мореного дуба, нашел в Киеве умельца-художника, виртуоза по дереву, наградил его участком земли для дачи на Десне, и тот сотворил поистине резное чудо – и за бесценок.
На втором этаже Яровой соорудил террасу. Выходила она прямо на Козинку, будто нависала над ней, отсюда открывался вид на бескрайние приднепровские луга, теперь их, правда, отгородили дамбой, а раньше они заливались и сплошь заростали клевером, иван-чаем, луговые цветы одуряюще пахли, а после первого укоса густой аромат зубровки доносился из-за реки, зависая над особняком.
Яровой сидел в качалке и с интересом рассматривал своего собеседника, словно видел его впервые. Качалка под тучным телом Ярового прогнулась и при малейшем движении поскрипывала, он пытался удержать равновесие и не только потому, что разговор требовал умственного напряжения и особой взвешенности, – гнусный скрип под ним отвлекал и раздражал, да и само покачивание расслабляло, в то время, как ситуация вынуждала его принимать и неординарные решения.
«Удивительный тип этот Винник, – думал Яровой, – внешне – прости, Господи, шибздик какой-то, все в нем несолидно: вертлявый, голова на тонкой шее, словно одуванчик, дунешь – облетит, оголив череп. А умница, не было случая, чтобы посоветовал что-то не в жилу. Голова!..»
Яровой представил себе оголенную яйцеобразную голову Винника и не удержался от усмешки. Отрезал кусок шоколадного торта, посоветовав Виннику:
– Угощайтесь, Альберт Юрьевич, для меня, например, нет ничего вкуснее шоколадного торта. А еще, если запивать его холодной «фантой»!..
– А вы – гурман.
– Гурман – не гурман, а сладости уважаю. Потому и тут лишнее… – погладил живот.
– Не гневите Бога, – возражающе покачал головой Винник, и Яровой снова зримо представил себе, как облетели с нее парашютики одуванчика. – Вы мужчина в соку. Во всяком случае, энергии вам не занимать. Однако, выкладывайте уж, зачем вызвали.
– Родилась идея…
– И все у вас – гениальные!
– Эта, по крайней мере, сулит кучу денег. Теперь шальные деньги просто под ногами валяются.
– Валяются, – согласился Винник. – Однако, как приходят, так чаще всего и уходят.
– Значит, так, – рассудительно начал Яровой. – Представьте себе фирму, скажем, под названием «Канзас». С намеком на выход в Америку.
Фирма, продающая товар за купоны, к тому же с десятипроцентной скидкой, к тому же, товары повышенного спроса. Да еще и за безналичный расчет.– С ума сойти можно… – Винник отрезал кусок торта, откусил, подержал в выпяченных по-негритянски губах, зажевал, сощурившись от удовольствия. – Правда, вкусно, – подтвердил, – и где вы такое добываете?
Казалось, Винник даже не услышал тираду Ярового о фирме с шикарным названием «Канзас». Но, прожевавши, спросил:
– Какой вам резон торговать за купоны? Да еще импортом? Кстати, товары действительно имеете?
– Пока что выбор не такой уж и большой: видеомагнитофоны, компьютеры, принтеры, стиральные машины.
– Ого! И это вы называете небольшим выбором? Не отобьетесь от желающих…
– Но ведь товаров, возможно, будет значительно меньше, чем предложений.
– Понимаю. Хотите немного обобрать простачков?
– Не исключено. Винник подумал и заметил:
– Не хватает ширпотреба. Разных там женских юбок, сапожек и прочей дребедени. У мужчин, скажем, пользуются спросом кожаные куртки.
– Надеюсь, сапожки и куртки также найдем.
– И вы собираетесь торговать всем этим с убытком?
– Неужто я похож на идиота?
– Потому и удивляюсь.
– Весь смысл тут в размахе фирмы. Собираюсь отхватить миллиарда четыре или даже больше.
– Четыре миллиарда?! – ужаснулся Винник и снова отрезал себе кусок торта. – Губа у вас не дура!
– Что-то близко к этому, на меньшее не согласен! – Яровой был на удивление категоричен.
– Однако я понял: товаров у вас будет значительно меньше, чем на миллиард.
– Конечно.
– А этого не страшно? – многозначительно скрестил пальцы Винник. – Подсудное дело. А наш суд…
– Справедливый!
– Даже чересчур. За полмиллиарда знаете – сколько?
– Раньше – вышка. Нынче семь-восемь лет.
– Не меньше десяти. И вам хочется десять лет носить робу?
– Боже сохрани. Вот и позвал вас, надеясь на дельный совет.
– Выход один: купить следователя, прокурора, в конце концов судью и нарзасов.
– Но ведь среди них попадаются ортодоксы!..
– Попадаются.
– Выходит, этот вариант ненадежный. А я должен знать точно, что выкручусь. Думайте, уважаемый.
Винник налил в хрустальный фужер холодной «фанты». Отхлебнул и, немного поразмыслив, сказал:
– Наклевывается кое-что…
– Я всегда верил в вашу светлую голову.
– А только она варит не бесплатно.
– Если в моем распоряжении будет полмиллиарда!..
– Хотите сказать, что не пожалеете десять-пятнадцать миллионов?
– Что-нибудь придумали?
Винник нахально отрезал еще кусок торта. Откусил и замер, наслаждаясь. Потом поднял вверх указательный палец и заметил поучительным тоном:
– Надо читать советскую классику, уважаемый!
«А пошел бы ты… вместе со своей литературой… В гробу я видел всех советских писателей, начиная…»
И в самом деле представил одного из современников, которому неизвестно за что дали Героя Социалистического Труда. Небось, за то, что размазывал розовые сопли, воспевая преимущества советской власти. Когда-то вместе сидели на каком-то высоком собрании в президиуме, ведь тот воспеватель не представлял своей жизни без членства в разных комитетах и пленумах. Хотя романы в последнее время писал все хуже и хуже.