Нюша

Так весело мне не было со времен детства. В садике мы часто играли в игру «Море волнуется» там были такие слова - «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура на месте замри», судя по всему, сама того не желая, я только что сыграла именно в эту игру. Все от Купцовой и Гусева, до Карандашовой и Песцовой просто застыли. В глазах - непонятка, а на языках немой вопрос - «Бракованная?».

Купцову реально передергивало, могу поклясться что видела как ее левый глаз начал дергаться, а из ноздрей повалил дым. Гусев со своей гоп-компанией онемели, было бы неплохо чтоб навсегда, и резко попадали на свои места, вроде их кто-то скосил невидимой косой. Из всего этого сброда, только у Евы Карандашовой хватило мужества, или еще чего, заговорить.

– Ну ты, Громова, даешь.
– В ее глазах шок постепенно сменился восторгом, ну, или его подобием.
– Танюха, круто выглядишь, честно. Давно бы так, а то ведь… Да пофиг. Главное что теперь ты… крутая. Ты обалденно классно выглядишь! Что ж, «пиво» дрожи, у тебя появилась реальная конкурентка. Суповые наборы нынче выходят из моды, а любовь парней к красивым формам, еще никто не отменял.

Ева рассмеялась и ее тут же поддержала Полина. Кое-кто из класса тоже хихикал, но едва уловимо. Купцова давно задавила своим типа «авторитетом» любые неугодные ей коллективные проявления. Но меня это не касалось. Я благодарно улыбнулась в ответ бывшей подруге.

– Спасибо, Ева, но конкурировать с «пивом» я не собираюсь. Мне хочется развиваться, а не деградировать. Так что Стелла по-прежнему вне конкуренции.

Ева с Полиной рассмеялись еще громче. Купцова почернела, Ставридина и Маргулина тут же принялись успокаивать ее, нашептывая на уши только им понятные слова. Уж не знаю, чем они привыкли утешать свою царевну, но когда я взглянула на нее в следующий раз, глаз, по-моему, дергаться перестал, а лицо приобретало здоровый оттенок.

Это был МОЙ день, и все приложенные усилия и потраченное время стоило того, чтобы дожить до него. В сердце одновременно взорвалось несколько победных салютов, душа торжествовала. «Я смогла! Я сделала их всех!
– не покидало голову.
– Пусть все знают, что «бракованной» больше нет, и начинаю тихо ненавидеть за что-то еще».

Прозвонил звонок, в классе тут же, будто все время стояла за дверью, появилась Анастасия Михайловна, директриса, по совместительству учитель истории.

– Здравствуйте. Садитесь.
– Крупная женщина со стильной прической из копны каштановых волос медленно проплыла на свое место.
– Начнем с отсутствующих.

Анастасия Михайловна зорким глазом окинула класс:

– Понятно. Вижу Громова Татьяна опять отсутствует. Что ж, ей же хуже. Кто еще не явился на занятия, говорите сразу, что б я не тратила время на чтение фамилий.

Директриса натянула на нос очки и, взявшись за ручку, прильнула к журналу ставить энки. Класс вновь замер.

– Анастасия Михайловна, гммм… - Прокашливаясь, я пыталась привлечь к себе ее внимание.
– Громова на месте.

Я привстала и сначала робко, а потом уверенней вздернула вверх голову. У учительницы мгновенно слетели с лица очки, и это я ничуть не преувеличиваю. Железная оправа ударилась о тот самый журнал, издав глухой стук, а пара «оголенных» глаз, пристально уставилась на меня.

– Татьяна?

Практически каждый одноклассник оглянулся в мою сторону и чуть заметно хихикнул глядя на обалдевшую директрису. В моей душе, вместо салютов, от наслаждения запели птицы.

– Да. Я же говорила, что в понедельник обязательно буду на занятиях. Вот только со справкой проблемы возникли. Но если без этого никак, я на неделе схожу к участковому врачу…

Анастасия Михайловна, максимально быстро собравшись с мыслями, вернула на место очки и не дала закончить.

– Нет, Татьяна, это не столь важно. Признаться, выглядите вы по-настоящему выздоровевшим человеком, так что вопрос со справкой снят. Думаю, вы не лгали о своей болезни. Присаживайтесь. Приступим к изучению новой темы. Хотя нет, я же еще не отметила остальных.

Директриса все еще была немного растеряна и украдкой поглядывала в мою сторону. Я же такой счастливой себя не чувствовала лет сто! Это такой кайф, когда на тебя обращают внимание все кому не лень не из-за увечий, а из-за полного их отсутствия. Даже тот факт, что лишнего веса у меня все еще было в избытке, нисколько не мешал чувствовать себя на миллион баксов. Красное приталенное платье с широкой юбкой прекрасно скрадывало полные бедра и выгодно подчеркивало качественную грудь. Вот что значит - попытка не пытка. Убить себя я и сейчас могу в любую секунду, да вот только сделай я это в минуту отчаяния несколько недель назад, я бы никогда не узнала, что можно самостоятельно изменить жизнь к лучшему. Мне бы никогда не посчастливилось увидеть охреневших уродов и бикс. Я бы никогда не узнала, что на меня могут смотреть с восхищением в глазах, а не с отвращением. ВСЕ ПОПРАВИМО, я это теперь точно знаю, было бы желание. ЖЕЛАНИЯ - вот что движет нами, людьми, и заставляет развиваться.

После школы я еще долго пребывала в состоянии эйфории. Когда по школе прошел слушок, по поводу моего перевоплощения, я только то и делала, что ловила на себе десятки посторонних взглядов. Все перешептывались и прятали оценивающие взгляды. Я замечала всех и каждого и от понимания, что говорят обо мне, становилось приятно, а не как обычно - гадко и противно. Я знала, меня не поливают грязью и не обсуждают степень моего «брака», а пытаются понять что со мной произошло. Народу, в большинстве своем, занять себя больше нечем, кроме как заморачиваться чужими жизнями. Что ж, флаг в руки. Мне же остается только наслаждаться победой над самой собой.

17

Я как раз ловила кайф, стоя на балконе с чашкой кофе и сигаретой, даже не успев переодеться после школы, когда в дверь позвонили. Само собой, я никого не ждала и не стала, спотыкаясь, бежать по первому зову. Сигарету я не потушила, кофе не отставила. Легонько прикрывая глаза я восстанавливала в памяти учебный день и откровенно балдела. Но по ту сторону был кто-то чересчур настойчивый и если бы не мое хорошее настроение ему бы не поздоровилось.

– Я не нуждаюсь в «Библии», не принимаю участия ни в каких опросах и не… - и тут мне пришлось заткнуться.

По ту сторону распахнутой двери стояла МАМА. Видно пришла и моя очередь обалдевать. Наверное, это был такой день - всеобщего охренения.

Мама не превратилась в Афродиту, но была трезвой как стеклышко. На лице морщин не стало меньше, зато оно выглядело посвежевшим. На ней была опрятная, хоть и незнакомая, одежда и от нее не разило сигаретами, бухлом или блевотиной. Передо мной стояла пусть не шикарная, но вполне себе самая обычная среднестатистическая домохозяйка.

– Здравствуй.

– Привет.

Мама нерешительно покусывала губы:

– Впустишь?

Я отступила на пару шагов и, предлагая войти, выставила вперед руку:

– Это до сих пор твой дом.

Мама не спеша прошла на кухню. Внутри меня случился эмоциональный переворот. Все органы то сжимались, то разжимались, сердце из пяток прыгало в виски и наоборот. Чего ждать в этот раз я даже боялась предположить. В этот раз мне было не морально, а физически тяжело и больно. Думаю, подобное состояние специалисты и называют стрессом.