О-3-18

***

Надин оказалась симпатичным волколюдом, но действительно хилым и неподготовленным к бою. То ли молодая, то ли дегенератка. Шайль даже не стала ее рассматривать, отведя взгляд после наивного вопроса: «Вы та самая полицейская?»

Полицейская. Пф-ф. Полицейский. Бывший. Пока что.

— Итак, — Гэни этим днем выглядит довольно уставшим. — Все понятно, детектив?

— Да. Добраться до мэра, озвучить ему свой план и добавить, что это сделка, а не предложение помощи. Договориться о месте в правительстве для «ВолкоЛЮДОВ». Постоянно концентрироваться на сопровождении Надин.

Мальчишка похлопал в ладоши. Рерол неодобрительно скосил взгляд. Еще один революционер?

Шайль поправила имитированный ремешок дробовика. По сути — скрученная тряпка, узлами закрепленная на скобах. Ствол картечного ублюдка выглядывает из-за левого плеча.

— Тогда отпускаю, пусть луна хранит вас и все такое, — Гэни помахал рукой, прогоняя и Шайль, и Надин.

В общинном «гнезде» ажиотаж. Волколюди сегодня активнее. Кто-то спаррингуется. Надин молчит ровно до выхода на улицу.

— Я Надин, приятно познакомиться.

— Шайль.

Одна из «бит» злобно косится в сторону детектива. Получив в ответ неприличный жест, отворачивается. Надин торопливо шаркает рядом с Шайль.

— Не спеши, — бурчит беловолосая. — Держись позади.

Надин послушно отстает на несколько шагов. Детектив идет, осматриваясь. Здесь трупов не видно, за районом следят волколюды. Но дальше должно быть хуже. Надо пройти переулками. В них легче работать с дробовиком, меньше шанса попасть под огонь из винтовок.

— Шайль! — Надин уже догоняет. — А скажи, ты хорошо город знаешь?

— Плохо знаю, — отмахивается детектив.

На всякий случай.

— Хорошо! Нам надо будет заглянуть кое-куда.

— Конкретнее.

Шайль косится в сторону главной улицы. Широкой, на ней когда-то ходили люди. Дальше будет фуникулерная остановка, а держаться надо нижних уровней города. Шайль сворачивает в сторону, к небольшому проулку, ведущему ступеньками вниз.

— У меня в О-2 брат живет.

— С ним все в порядке, — Шайль машет рукой, прогоняя невидимое насекомое. — Гарантирую.

— Почему так?.. — Надин старательно пытается вышагивать в одном темпе, но явно не поспевает за широким шагом.

— Я утром гадала на кофейной гуще. У всех в городе сегодня все хорошо. Так что поторопимся, надо до ночи пройти как можно больше.

— Не знала, что ты еще и гадалка! — Надин увлекается темой разговора, искренне веря словам детектива. — А у меня брат на костях мелких животных гадать умеет.

— Замечательно. Теперь будь добра — три шага назад и не болтай.

Спутница Шайль хмурится, но ничего не говорит. Слушается. Казалось, что слушается. Но стоило спуститься в переулки более угрюмые, Надин тут же нашла повод для разговора:

— А не безопаснее ли держаться ближе друг к другу?

— Не особо.

Шайль не имеет ни малейшего понятия, чего сейчас ждать от Освобождения. В теории, двум волколюдам никто не должен мешать. На практике может случиться что угодно, ведь еще недавно на детектива напала четверка ублюдков.

Угрюмые хибары по бокам переулка, одно трехэтажное здание. Даже в лучшие времена здесь нечем было поживиться. Можно считать это относительно безопасным проходом.

Вот только… проходом куда? Движется ли вообще Шайль? Или она все еще под эффектом «Нитро»?

Девушка встряхнула головой. Достала из пачки сигарету. Щелкнула зажигалкой. Какова вероятность того, что это галлюцинаия? На самом деле, вплоть до сотни процентов. Вчера Шайль не осознавала, что бредит. Сегодня — это сегодня. Поэтому лучше не забивать себе голову. Нужна болтовня. Беловолосая бросает взгляд через плечо:

— Расскажи что-нибудь.

Надин издает удивленный возглас, что-то в духе: «Оу, а…» Но второй раз просить не пришлось — деваха начала болтать. О многом. Такой набор идиотских историй даже под «Нитро» не придумаешь.

Ладно. Не идиотских. Это просто рассказы. О жизни, немного о семье. Слышно, что Надин много чего утаивает. Не в духе «страшной тайны о препарате», а просто, по-обывательски. Мало кто на первой встрече захочет рассказать истории об унижениях и тяготах. Надин умело находит грань между «личным» и «незначительным». Это выдавало в ней общительную личность.

Гэни сказал, что волколюд «ученый». Не похоже. Шайль не знакома тесно с этим братством, но попутчица говорит без занудства.

— … и брат мне тогда: «А ты сама чего не сходишь?» Я тогда так растерялась. В смысле, на первое свидание и сама? Как это?! У меня тогда мысль о мальчишке вызывала тряску.

— Ага, понимаю, — кивает Шайль, невольно усмехаясь.

У нее давно не было братьев, которые могли бы присмотреть за ней на свидании. Детектив хорошо помнит свою первую «романтическую» встречу. Парень терялся, не зная, о чем говорить с волколюдкой. Дошло до того, что Шайль пришлось самой взять инициативу. Все ради того, чтобы в конце услышать неискреннее «было интересно».

Женские разговорчики приятно скрашивали мысли о вчерашнем. Шайль смогла отвлечься и сосредоточиться на моменте: гуляющих по крышам хибар птицах; тоскливо лающих вдалеке собаках и, конечно же, остатках городской жизни. Все это — момент. Болезнь-болезнью, а люди по-прежнему пытаются жить. Кто-то поливал рассаду, подвешенную под окном. Кто-то просто гулял. На девушек никто не засматривался, каждый занимался своим.

— Теперь ты расскажи что-то, — просит Надин, уже сократившая дистанцию.

Шайль почувствовала нотки дешевой туалетной воды и задумалась над этим. Попутчица обычная волколюдка. Зачем ей вонять?

— Я детектив. Уже два года служу, — Шайль бросает взгляд в переулок, но не замечат ничего интересного. — Семьи нет, дом тут, в О-3.

— Давно в Освобождении?

— Года четыре. До этого жила в диких землях со своим… опекуном. Бромпиром. Большую часть времени он занимался скотоводством, так что я была предоставлена сама себе, — улыбается Шайль.