О-3-18

— Я пришла прояснить ситуацию. Я детектив…

— Знаю, — перебивает мэр. — Вкратце — ты детектив из агентства «Заря», которое сейчас расформировано. Ты занималась расследованием убийства фармацевта, закрыла дело, повесив преступление на родную сестру убитого. Та дала признание. Но ты продолжила расследовать.

— Угу, — Шайль не удивляется осведомленности мэра.

Скорее, ей это тоже нравится. Она слушает дальше, курит и изучает текущую струйку песка.

— И расследование привело тебя в О-1, ко мне. Ты пришла сюда с некой Надин, про нее я много не знаю. Вы тут успели натворить бед, и теперь ты у меня в кабинете. Теперь можешь заполнить пробелы в моем рассказе.

— Я выяснила немного про препарат, которым прикончили половину города.

— Чуть больше трети, — поправляет Совински.

— И я пришла, чтобы передать слова лидера одной из общин.

— Тут можешь подробнее. Я знаю, что О-1 собираются штурмовать. Какие еще новости?

— Не все волколюды хотят войны, — Шайль небрежно стряхивает пепел на ковер. — Община «ВолкоЛЮДЫ» хочет договориться с вами.

— О чем? — мэр утомленно потирает виски. — Говори быстрее, я не могу терять много времени.

Шайль хмурится, пытаясь сформулировать так, чтобы не быть перебитой в начале.

— Если члены общины ударят в спину тех, кто штурмует О-1, вы разделите власть с лидером?

Совински выдыхает. Два раза стучит пальцами о столешницу.

— Расскажи про лидера.

— Мелкий пацан — Гэни. Им можно манипулировать. Он пацифист, — Шайль пожимает плечами.

— Тогда почему? — Совински хмурится. — Ты ведь понимаешь, что пацан не будет на одном уровне со мной? Просто не вытянет. Это невыгодное для вас предложение. В чем подвох?

— «Подвох»?

— Да. Говори прямо, иначе у нас диалог не сложится.

— Подвох только в том, что брат у этого пацана постарше. Скорее всего, именно он настоящий лидер, вот только подробностей я не знаю.

— Ты пришла неподготовленной, — недовольно замечает мэр. — Это несерьезно.

— Я детектив, а не политик. Меня не интересуют такие мелочи.

— Хорошо. Допустим. Почему община решила предать других волколюдов?

— Потому что они пацифисты. Такие, какими могут быть зверолюды. Они за мир и любовь, но это не мешает им прибивать к столбам тех, кто нарушает правила.

— Я знаю их принципы. Я не понимаю, в чем для вас всех выгода.

— Объясните, — просит Шайль, выдыхая дым в сторону собеседника.

— Сейчас Освобождение переживает сложный момент, — мэр тянется к стакану воды, чтобы сделать глоток. — В О-2 полно тварей, которых нужно устранить. Волколюды из О-3 хотят захватить власть. Они не смогут, это понятно. Я уже запросил поддержку армии, через пару дней в городе будет то, что политики называют прецедентом. У Всемирья начнутся большие проблемы с миром зверей, когда те узнают, что в Освобождении выкосили маленькую армию волколюдов. Может быть, это будет началом новой войны. Может быть, будут пересмотрены все договоренности между Всемирьем и зверолюдами. В любом случае, ситуация сильно поменяется. Это удобно вам, почему вы предлагаете замять происходящее? Есть какой-то подвох, и я хочу его услышать.

— Потому что это предлагает не община, а я, — уточняет Шайль. — Я надавила на Гэни и подтолкнула его к тому, чтобы он пошел на соглашение с вами. Ему интересно управлять городом наравне с людьми. Гэни сумасшедший, он даже не совсем волколюд. Просто тупой щенок, который не понимает, куда дует ветер. Пацифист.

— А тебе это зачем?

— Я хочу работать детективом. В Освобождении. Я не хочу уезжать и не хочу, чтобы зверолюды выбрались во Всемирье.

Совински по-доброму усмехнулся.

— Понимаю. У безмордых сложно с сородичами. Я готов дать тебе ответ, но сначала дослушаю. Что-то еще скажешь?

— Да. Я узнала подробности о препарате «Зверь».

— Нравится название?

Совински так внезапно переключает тему на что-то неважное, что Шайль удивленно моргает, зажимая пальцами докуренную до фильтра сигарету.

— Кинь сюда, — просит мэр, сделав несколько глотков воды и подставив почти пустой стакан. — Так тебе нравится название?

— «Зверь»? Не особо…

Окурок падает в воду, угасая с отчаянным шипением.

— Хорошо. Про препарат мы пообщаемся, время еще есть. Ответь сначала на один вопрос: волколюды действительно смогут эффективно ударить в спину собратьям, если я соглашусь?

— Смогут. Я им помогу.

— Нет. Не помогай, — Совински качает головой. — Для тебя будет другая роль. Они смогут сами сделать что-то достаточно существенное, чтобы у меня был повод взять Гэни в мэры?

— Да, смогут. Я уверена. У них достаточно волколюдов, это большая община, оружие у них есть. Проблем не возникнет.

— Даже с тварями из О-2?

— Это проблема тех, кто будет штурмовать. Им придется пройти через О-2. Они очистят дорогу, и ударить в спину не будет трудно.

— Ну хорошо. Тогда считай, что я согласен. Так даже лучше, мне не придется решать лишние проблемы, — Совински улыбается почти что по-дружески. — Думаю, с пацаном и его братом я как-то разберусь.

Шайль медленно кивает, пытаясь понять, стоит ли ей уточнить договоренность как-то еще.

— То есть…

— Да, Шайль, я согласен. Тебе достаточно сказать Гэни, что место в ратуше для него найдется. Если они отвлекут штурмующих, те быстро заглохнут под перекрестным огнем, а я с радостью задушу конфликт между Всемирьем и зверьми. Документы подписывать не будем, сама понимаешь, почему.

— Потому что это ненадежный договор?

— Именно. У нас нет третьей стороны, которая может выступать доверенным лицом. Есть только люди и звери, — Совински улыбается, заметив, что времени на разговор хватает с излишком. — С вашей расой всегда было сложно договариваться, и если говорить откровенно, то ты настоящая спасительница. Мне это нравится.

— Разве? — скептически приподнимает бровь Шайль, засовывая руки в карманы куртки.

— О да. Теперь поговорим о «Звере». О препарате, то есть. Расскажи, что ты узнала, а потом я возьму слово.

Детектив прочищает горло.

— Это средство для временного превращения в зверя, отсюда и название. Его первая версия должна была помогать и безмордым, но формула оказалась слишком нестабильной из-за разницы между человеком и волколюдом. Препарат разрабатывали бромпиры. Было несколько экспериментов, ни один из них не увенчался успехом, — Шайль запинается, вспомнив фотографии. — Либо летальный исход, либо трудноизлечимые последствия. Вскоре проект закрыли. А спустя несколько месяцев наработки выкупил кто-то. Я не знаю, кто. Но результат мы видим на улицах О-2, — Шайль взмахивает рукой в нужную сторону. — Много смертей, много превращений. Полный отстой.