Об истерии

Анормальностью у взрослого человека они являются лишь постольку, поскольку эти пути у него обычно уже не используются и пускаются в ход лишь при переживаниях, вредных по слишком большой силе или же у малоценных и недозревших конституций; и также потому, что они, на основании вышесказанного, часто служат началом опасных нарушений в душевном аппарате.

Истерическая реакция – это низший путь, высшим путем служит рассудочное действие по выбору. Низший путь ведет непосредственно от неприятного раздражения через разлитое и бедное представлениями аффективное напряжение к двигательному разряду; последний же происходит без приспособления к отдельному случаю по предуготованным филогенетически шаблонам. Высший путь начинается от неприятного раздражения, проходит через чувственно – окрашенные представления, и приводит после интрапсихического просевания (Sichtung) двигательных импульсов к избранному уже двигательному ряду, соответствующему данной ситуации. Истерическая реакция относится, следовательно, к нормальной человеческой реакции, как инстинкт к интеллекту. И высший и низший путь могут вести к той же цели – к освобождению от затруднительного положения. Не всегда высший путь наиболее целесообразный. Иногда истерическая реакция прямее приходит к цели, чем интеллект.

Она – слепа, могуча и стремится к цели, точно так же, как инстинкт. Под инстинктом мы понимаем в общем «готовое к употреблению наследственное богатство различных родов поведения». Инстинктивная реакция обладает известной суммарной целесообразностью, но (в противоположность рассудочному волевому действию) – это нечто застывшее, подобное формуле, втиснутое в неподвижные шаблоны и вовсе неприспособленное к частному случаю. Субъективное состояние сознания у человека во время инстинктивных действий (напр., во время смертельной опасности), это состояние разлитого бедного представлениями аффекта, которое непосредственно, без целевого размышления, переходит в двигательную установку. «Инстинктивное служит у нас всегда противоположностью разумному», последнее же охватывает высшие душевные способности, т. е. взвешивающий интеллект и продуманное волевое действие. Эти две противоположности – «инстинктивное» и «разумное» – яснее объясняют отношения между известными истерическими реакциями и нормальной реакцией, чем противоположность между «сознательным» и «бессознательным». Во всяком случае, неправильно было бы утверждение, что у человека эти филогенетически предуготованные механизмы действуют вполне инстинктивно. Вернее, в области истерии, встречаем мы нечто своеобразное, как бы переливающееся, сплетение разумных и инстинктивных побуждений.

Другая крупная область широко распространенных инстинктивных действий в животном мире группируется вокруг, так называемого, рефлекса мнимой смерти (рефлекс иммобилизации), который, со своей стороны, тесно связан с каталептическими и гипнотическими явлениями [8] .

В нем наблюдаются все переходы от простого прятания, «вклинивания» между камнями, заползания в песок, и вплодь до гипноидных состояний. Так, например, Babak, производивший много исследований над рыбами (Callichthys, Corydoras u Anabas scandens) описывает это явление следующим образом: В естественных условиях вспугнутое животное почти мгновенно меняет окраску – из черной в белую или красноватую, быстро начинает двигать грудными плавниками и вместо того, чтобы обратиться в бегство, бросается на бок и долгое время остается в таком положении.

8

Mangold, Hypnose und Katalepsie bei Tieren.Jena, Fischer, 1914. Babak, Bemerkungen ber die Hypnose, den Immobilisations – oder Sich – totstellen. Reflex, den Schock und den Schlaf der Fische. Arch. f. d. ges. Physiol. (Pfluger) 166, 203, 1907.

При этом наступает известного рода моторное окоченение, плавники растопырены, дыхательные жаберные движения надолго исчезают, затем понемногу появляется слабо выраженное периодичное дыхание. В положении на спине несколько наклоненное на бок животное может оставаться недвижимым в течение четверти часа и более. Изредка можно заметить вращательные движения больших глаз, иногда сильные движения в виде подергиваний в жаберном аппарате. Различные попытки разбудить животное, как быстрое движение руки вблизи от глаз, затемнение, иногда даже легкое прикосновение, одинаково мало достигают цели. Часто для этого требуется посильнее встряхнуть животное и глубже погрузить его в воду, после чего иногда тотчас появляются вполне нормальные плавательные движения, но нередко животное вновь спонтанно впадает в это гипноидное состояние, даже повторно, и просыпается окончательно лишь после более сильного раздражения. Сходные состояния многократно встречаются в животном царстве и поддаются экспериментальному изучению, напр.: у насекомых, пауков, раков, змей, кур, лошадей.

В частности, эти состояния у животных отличаются следующими особенностями: частичное отсутствие реакции на внешние раздражения, особенно резко выраженная анальгезия. В мускулатуре, помимо неподвижности, проявляется вялость или хорошо выраженные каталептические состояния с усилением напряжения, восковой гибкостью и т. п. Замечается также дрожание. Длительность такого состояния может доходить до 24-х часов. На основании капитальных исследований Mangold'a, мы с полным правом можем эти состояния у животных с физиологической точки зрения считать в существенных чертах тождественными с человеческим гипнозом [9] . И не только с экспериментальным гипнозом, но с находящимися с ним в тесной связи родственными, самопроизвольно наступающими гипноидными явлениями, как со ступорами и сумеречными состояниями в испуге и истерии. Ведь и у животных видим мы двоякое появление гипноидных состояний: с одной стороны, при экспериментальных, с другой – при естественных условиях, особенно под влиянием моментов аффективных или вернее, аналогичных человеческому аффекту.

9

Некоторые считают сравнение этих двух областей недопустимым, указывая на психологические процессы иного порядка у человека (отношение раппорта и т. д.). Но подобные биологические исследования могут быть прочно обоснованы лишь сравнением такого рода жизненных процессов, которые распространены в значительной части животного царства. Совершенно ясно, что такое биологическое явление, как гипноид у человека, при более богатой душевной жизни, выльется в более сложные формы. Рыба не творит стихов, когда любит; несмотря на это, никто не сомневается в сходстве по существу человеческой и животного полового влечения.

Замечательно далее, что этот животный гипноз проявляется чаще всего при тех же положениях, которые благоприятствуют появлению и истерических реакций: при смертельной опасности и при обстоятельствах, связанных с продолжением рода.

«Рефлекс иммобилизации», двигательное окоченение при угрожающей опасности у целого ряда животных, является неоспоримо целесообразным приспособлением; это защитный рефлекс, который полезен в особенности животным, лишенным способности к быстрому передвижению. Он скрывает их от преследователя или же делает их непривлекательными в глазах хищников, которые часто гонятся лишь за движущейся добычей, неподвижной же избегают. У некоторых животных, как напр, у палочников (Dixippus), каталепсия, наряду с переменой окраски, развились в очень совершенное защитное приспособление.

Продолжению рода служит, как мы видим, рефлекторная неподвижность у кур, а особенно хорошо у фаланги (Galeodes). У последних копуляция начинается с того, что маленький, уступающий по величине, самец прыгает на самку и захватывает ее в дорзальной области. Самка при этом, как по мановению жезла, замирает в застывшем, сжавшемся положении, в котором она и остается неподвижной, пассивной и неспособной к сопротивлению. Экспериментально этот рефлекс наступает лишь у самок, созревших к оплодотворению, в остальных же случаях он отсутствует. И здесь создается впечатление, как – будто при бурном натиске окоченение наступает от действия шока, как при испуге.

Попытаемся сравнить с гипноидными каталептическими явлениями у животных соответствующие состояния у человека, как они вызываются теми же раздражениями: опасностью и эротическим шоком. Они относятся, главным образом, к области истерии и родственных ей эмотивных реакций. Соответственно большой Сложности человеческой психики они развиты здесь разнообразнее, но без того, чтобы при этом существенно изменился основной сенсорно – двигательный комплекс, эта постоянная коренная основа. Это вариации, построенные на ту же тему. Чем человеческие гипноидные состояния отличаются от животных, так это тем, что в них гораздо больше сноподобных представлений и образных внутренних переживаний, которые и могут при некоторых истерических сумеречных состояниях сильно видоизменять и скрыть основной сенсорно – двигательный комплекс.

Прекрасные двигательные застывания и ступоры встречаются у человека, как острые последствия испуга, и они незаметно переходят в область истерии или же с самого начала имеют истерический характер. Stierlin, между прочим, рассказывает о землетрясении в Мессине: «Одна женщина оставалась трое суток в своей постели, в 3-м этаже, онемев и без движения, хотя она без труда могла спастись, а ребенок за это время умер». В человеческом психозе испуга и истерии испуга, наряду со ступором, одинаково часто встречается сумеречное состояние; оно сопровождается двигательной связанностью или наступает без нее и воплощает собой, главным образом, сенсорную сторону рефлекса мнимой смерти; загораживание (Absperrung) от внешних раздражений телесных и психических. Состояние сознания гипноидное, сноподобное или грезоподобное, и «доходить оно может до настоящих реактивных состояний сна, до нарколепсии. Оба проявления – каталептический ступор и гипноидное сумеречное состояние, представляя реакцию на испуг и другие аффективные раздражения, проявляют в человеческой истерии тесные родственные отношения друг с другом и часто переплетаются между собой; подобно тому, как существуют все переходные и смешанные формы, ведущие от сумеречных состояний с выраженной задержкой через ажитированные сумеречные состояния к двигательным бурям истерического припадка, нервозов, дрожания и т. д.

Наконец, нужно напомнить об известной наклонности экспериментального гипноза переходить в истерические сумеречные состояния, что и сказывается часто досадной помехой во время гипноза, применяемого как врачем, так и не врачей; обстоятельство это является новым доказательством в пользу тесного родства между гипнозом у человека и истерическим гипноидом.

У истерии обнаруживается наклонность, без нового к тому повода, постоянно впадать в реакцию, появившуюся впервые в ответ на острое аффективное раздражение. И для этой особенности встречается частично параллель в животном рефлексе мнимой смерти. Babak говорит: «сплошь и рядом животное снова впадает также спонтанно в это гипноидное состояние и притом даже неоднократно и просыпается окончательно лишь после более сильного раздражения». Это описание можно было – бы дословно применить к некоторым военным неврозам, т. к. среди них большая часть острых реакций испуга исчезла очень быстро, некоторые же больные продолжали постоянно повторять свой ступор или сумеречное состояние и просыпались окончательно лишь после более сильного раздражения (лечение по Kaufmann'y).

Существует еще группа ограниченных истерических явлений, которые, по меньшей мере частично, имеют тесную связь с «рефлексом мнимой смерти». Kleist [10] говорит относительно своих наблюдений над психозами и истериями испуга следующее: особенно поучительно бывает наблюдение над обратным развитием общего ступора. При этом заметно, что то известная беспомощность походки, то паралич руки, то – и это особенно часто – разнообразные затруднения в речи остаются на более долгое время, и явления эти кажутся как бы застрявшими остатками общей двигательной задержки. И иные истерические признаки встречаются как раз при ступорозных состояниях с правильным постоянством и с поразительной частотой. Один из двух единственных виденных мною случаев истерической слепоты касался как раз ступорозного больного. В случае 20 наблюдалось концентрическое сужение поля зрения высокой степени. Истерические анальгезии представляют обычное явление. Из более или менее значительного повреждения барабанной перепонки или внутреннего уха может вырасти истерическая тугоухость или глухота… Эти сообщения вполне соответствуют действительности. И в моих наблюдениях напр, часто встречается типическая постепенность разрешения:

10

Kleist. Schreckpsychosen. Allg. Ztschr. f Psychiatr. 74, 1918.