Обитель Разума
Шрифт:
Река служила западной границей для довольно большой низменности, с остальных сторон окруженной крутыми холмами. На одном из этих холмов и стоял Анатолий. В низине находилась цель его путешествия.
Он стал слезать вниз, рискуя переломать кости. Из-под ног сыпалась глина. Увесистый пакет сильно мешал, и Анатолий подбодрил себя мыслью, что возвращаться он будет без него. По крайней мере, сегодня.
Крутизна закончилась столь же резко, как и началась. У самого подножия холма рос невысокий, но мощный дуб, его корни крепко обнимали склон и вонзались глубоко в почву, похожие на щупальца неведомого чудовища. Казалось, дуб
Пройти оставалось совсем немного.
Между холмом и рекой, в зарослях высоких кустарников, скрывалась полуразрушенная постройка неизвестного назначения. Это был маленький бревенчатый сарай со сломанной крышей и сгнившим полом. Дверь висела на одной петле, проем, который она прежде прикрывала, мрачно чернел. Только бревна еще крепко держались друг за друга.
Анатолий узнал про избушку случайно, когда пару лет назад жил в деревне у одного приятеля. Однажды ему вздумалось поискать грибов. Лето было засушливым, и грибов ему не попалось, зато, после многочасового хождения, он нашел этот домик. Вернувшись в деревню, он пытался выяснить, кто и когда построил его, но местные ничего не помнили и ничего не могли ему сказать.
Анатолий полез в пакет, вытащил железный садовый совок и переступил порог.
Здесь не было ни одного окошка, и свет проникал через проломленную крышу. Деревянный пол рассыпался в чёрные щепки. Молодой человек прошел к задней стенке, где сохранилось в относительной целости несколько досок, откинул их и стал копать совком неглубокую яму.
Через пятнадцать минут ящичек, упакованный в несколько слоев целлофана, был аккуратно присыпан землей. Анатолий вернул на место доски и медленно отряхивал руки, придирчиво рассматривая свой тайник. Если бы вдруг сюда забрел случайный прохожий, ему бы и в голову не пришло, что кто-то заходил в домик со времен Батыева нашествия.
Анатолий завернул совок в оставшийся прозрачный пакет, сунул его в карман и вышел. Предстоял долгий и утомительный путь обратно, вверх по склону.
Он уже выехал на шоссе, когда одна мысль неприятно поразила его.
Диск.
Файл записан на диск, в свойствах файла записано имя Анатолия Волохова. С утра, в спешке, он об этом не подумал.
Вот черт!
Анатолий занервничал, как бывало, когда досадное непредвиденное обстоятельство вторгалось в его планы. Времени на возвращение уже не было.
Между тем с неба сыпались снежинки, их были миллионы. Очень скоро они сложатся в глубокие сугробы, которые закроют все подступы к старому домику. Анатолий смотрел на падающий снег, и снег был его союзником.
После некоторого колебания он решил оставить все как есть. Тайник был надежен. Весной можно будет вернуться и забрать отсюда диск, да и оружие заодно. Пусть под рукой будет…
Недобрым словом помянув Лахезис, Анатолий прибавил скорость. И вдруг что-то метнулось под колеса его машины.
Это была небольшая чёрная собака. Откуда она взялась?
Резко, не успев осознать, что делает, молодой человек повернул руль. Машину повело. Колеса скользили по мокрому асфальту.
Он жал на педаль тормоза. Машина вылетела на обочину, её трясло и подбрасывало на выбоинах. Склон по правую сторону
дороги был довольно крутой, и Анатолия вынесло прямо к этому склону. Два колеса без опоры повисли в воздухе, задержались так на один миг и рухнули вниз. Автомобиль покатился по откосу.“Бедная мама…” – в последний момент ужаснулся Анатолий. Потом пришла другая мысль, исполненная досады.
“А ведь все могло быть иначе…”
Всерьёз испугаться за себя он не успел…
Глава 3. Штоколов
В истории всегда чудесны те мгновения, когда гений отдельного человека вступает в союз с гением эпохи, когда один человек проникается творческим устремлением своего времени.
Стефан Цвейг, “Магеллан”.
Вырубка
10 апреля 2110 года.
В речной долине шла вырубка леса.
Несколько десятков человек, плохо одетых и измождённых, нестройно стучали топорами. Деревья одно за другим падали. Землю усеивали желтоватые щепки.
Рубщики были немногословны. В их вялых движениях ощущались усталость и безразличие к окружающему. Руки поднимались и опускались, железо вгрызалось в стволы, отнимая у застигнутых врасплох растений радость весеннего пробуждения.
Долина была поделена на участки, и каждым участком занималась бригада из пяти человек. Работа была нелёгкая и опасная, но на неё соглашались без разговоров. За труд платили продуктами, и платили хорошо.
После Великого Разрушения это было первое большое строительство, и никто из рабочих толком не знал, для чего оно затеяно. Ходили разные слухи.
Вековая береза с мучительным треском валилась в заросли черемухи. Люди отступили, наблюдая за её падением.
– Если он такой всемогущий, – негромко, но зло сказал один из рубщиков, – мог бы и технику пригнать сюда.
На него посмотрели с опаской. Прошла целая минута, уже казалось, что на его замечание никто не ответит.
– Он пригонит технику, Андрей, – произнес, наконец, другой. – Но это требует времени, а он хочет начать прямо сейчас.
– Для чего? – проворчал Андрей. – Куда такая спешка?
– Какое нам дело? – возразил третий. – Он дает нам возможность выжить. Больше ничего знать не надо.
– Нам ни до чего нет дела, – угрюмо заметил возмутитель спокойствия и замолчал.
– А кто он вообще такой, и что хочет здесь построить? – вдруг спросил самый молодой. Это был еще юноша, чуть за двадцать. Он немного отличался от остальных – присущие молодости жизнерадостность и любознательность еще были живы в нем.
Казалось, это простой и естественный вопрос, но на юношу тоже посмотрели с опаской. Ответил ему самый знающий, тот, кто объяснял, что доставка техники требует времени.
– Тарцини приехал откуда-то с востока, из Азии. Говорят, он создал новое учение, которое дает людям силы жить дальше, после того.... – он запнулся.
– А в чем сущность этого учения? – заинтересовался юноша.
– В стремлении к Логосу.
– А что такое Логос?
– Пока мы этого не знаем, – язвительно заметил самый недовольный, Андрей. – И что здесь строится, тоже не знаем.
Он обвел взглядом остальных.
– Что размечтались? До вечера еще полно дела. Вырубить надо эту черемуху!