Обитель

— Вернусь к Квентину и доделаю бумажную работу. — Я подняла ящик и сунула его под мышку. — Будьте осторожнее. Это ко всем относится. Гордан в зале рабочих ячеек, одна. Эллиот — Оберон знает где, один. Прекратите это.

— Я поговорю с ними, — ответила Джен.

— Мы изучили информацию, которую вы нам дали, и обыскали те офисы, какие смогли найти. У Юи был офис?

— Да, просто она хорошо его прятала, — Джен недовольно надула губы. — Когда Эллиот вернется, я спрошу, сможет ли он вас туда отвести. Обычно ему удается найти это место.

— Эллиот? Ладно. Мы не можем найти между жертвами ничего общего, за исключением работы здесь. Посмотрю еще раз на места, где были обнаружены тела, но вряд ли еще что-нибудь найду.

— Их нанимали в самых разных местах, по самым разным причинам, — сказала Джен чуть ли не извиняющимся тоном. — Колин… ну, нам для комплексного тестирования нужен был селки. Сложно объяснить, но раса действительно имеет значение. Питер был учителем истории со специализацией на фольклоре — и не только человеческом.

— Историк мира фейри?

— Генеалог.

— Зачем вам понадобился генеалог?

— Для изучения рынка, — пожала плечами Джен. — Нельзя использовать одну и ту же рекламную кампанию для донья ши и для кентавров. Она не будет действенной. Юи у нас в команде была алхимиком. Если дать ей время, то она могла сделать что угодно совместимым с чем угодно.

— А Барбара?

— Подруга Гордан, взята на работу на временной основе. Она была из Сан-Хосе. Возможно, это объясняет, почему… — Джен осеклась.

— Почему она вас предала? Да, возможно, объясняет.

— А тела мертвых рассказали вам что-нибудь?

— Ничего. Они умерли от какой-то внутренней травмы, и я представления не имею, что это было, но от внешних ран они погибнуть не могли. Возможно, я могла бы выяснить, если бы больше разбиралась в судмедэкспертизе, но увы.

У фейри никогда не было нужды в обученных судмедэкспертах — для этого существуют донья ши. К сожалению, это означает, что, когда кровь нас подводит, мы мало что можем.

— Может быть, ты слишком слаба, чтобы заставить их кровь заговорить, — медленно произнесла Джен. — Подменыши значительно слабее, не так ли?

— Квентин тоже пытался. Все равно ничего.

— Мы не сумеем достать для вас судмедэксперта, поскольку не можем привлекать полицию.

— Я знаю, — сказала я. — К несчастью, мертвые на этот раз не говорят.

— Но почему? — спросила она. — И почему не пришли ночные призраки?

— Не имею представления. — Я провела руками по волосам, чтобы скрыть раздражение. — Это нужно спрашивать у ночных призраков.

— А ты можешь это сделать?

Я запнулась.

— Могу ли я…

Могу ли я спросить у ночных призраков? Возможно ли это даже просто теоретически? Ни я и никто из моих знакомых никогда их не видели: они приходили в темноте, забирали тела наших усопших и исчезали. Их никто не видел… но можно ли вообще их увидеть? Существует ли способ призвать их — и, что важнее, смогут ли они рассказать мне то, что мне нужно знать? Донья ши знакомы со смертью, но ночные призраки суть сама смерть. У них могут оказаться нужные ответы. Ради Джен я обязана попытаться.

Под ее взглядом я кивнула и сказала:

— Я не знаю, возможно ли это. Может быть, их можно призвать не только к мертвому телу. — Я замолчала. Если и есть тот, кто может знать, как позвать ночных призраков… — Я попозже подойду к вам насчет этого.

— Да, пожалуйста.

— Я планирую вернуться в офис, просмотреть эти папки и попробовать выяснить, возможно ли это. И еще выпить кофе. Мне очень нужен кофе. Вы сумеете дождаться возвращения Эллиота?

— Со мной все будет в порядке, — Джен поправила очки. — Я закрою дверь и буду отмечаться перед Эйприл каждые несколько минут.

— Окей.

Я движением головы обозначила поклон, перехватила ящик поудобнее и вышла в коридор. Мне предстояло о многом подумать.

Глава 17

Через закрытую дверь офиса Колина еле слышно пробивались спорящие на повышенных тонах голоса. Я прибавила шагу. Чем-чем, а безопасностью Квентина я рисковать не желала. Собственно, поэтому я и хотела, чтобы он остался в офисе: пусть я параноик, но лучше так, чем если бы он ходил со мной, а я боялась бы, что не сумею его защитить.

— …а я тебе говорю, если бы они больше фокусировались на хорошем сюжете, то графика бы значения не имела! Да сколько взрывов надо было впихнуть в первые десять минут фильма?

Это Квентин. Судя по голосу, раздосадован, но ему никто не угрожает.

— Твои аргументы неверны, — возразил второй голос.

Эйприл. Судя по голосу… Эйприл как Эйприл. Не настолько безэмоционально, как у машин, но близко.

— Ты подросток мужского пола. Подростки мужского пола любят взрывы.

— Не слишком ли широко обобщаешь?

Я с облегчением постучала, хладнокровно отметив про себя, что недолгая вспышка ужаса послужила на пользу, придав мне сил. Голоса притихли. Потом Квентин крикнул:

— Пароль?

— «Садись за уроки». Впускай давай.

Он отпер замок, открыл дверь, и я увидела, что Эйприл сидит на моем прежнем месте. Морские коньки сгрудились в одном конце аквариума, явно недовольные присутствием дриады не менее, чем до этого моим. Я перевела взгляд с Эйприл на Квентина и приподняла бровь.

— Я тестировал систему вызова, — сказал Квентин. — Просто произнес ее имя, и она появилась. И мы разговорились про кино.

Исчезнув из кресла, Эйприл возникла рядом с Квентином.

— Его вкусы в сюжетах и интерпретациях противоречат вкусам большинства подростков мужского пола и не имеют смысла.

— Спиши это на счет архаичного воспитания, — сказала я, не удосуживаясь скрыть ухмылку. — Вы закончили разговор? Мне нужно сообщить Квентину последние новости.