Обитель

— В самом деле? Кто?

— Терри.

Эллиот фыркнул, и мне на мгновение показалось, что он пытается не рассмеяться. Взяв себя в руки, он произнес:

— Вряд ли это возможно.

— Если у нее есть алиби, она о нем не сообщила. Она нашла первое тело и не участвовала в поисках Джен. Это выглядит странно.

— На это есть свои причины, Тоби, — сказал Эллиот.

— Сомневаюсь, что достаточно веские. У всех остальных алиби есть.

— Вообще-то, эти причины могут показаться тебе вполне… неоспоримыми.

Я сложила руки на груди и заявила:

— Давай проверим.

Он посмотрел на наручные часы.

— Сейчас половина пятого. Ты узнаешь ответ на закате.

Я приподняла бровь.

— Во сколько он будет?

— В семь. До тех пор Терри здесь не появится.

— Если ее объяснение окажется недостаточно убедительным, я посажу ее в тюрьму за нарушение закона Оберона. Когда сядет солнце, игра будет окончена. Уяснил?

— Да, — отозвался он грустно. — Боюсь, что так.

Глава 25

В коридоре сигнал не ловился. Я сердито захлопнула телефон, как будто он делал это назло мне, и подошла к двери комнаты отдыха, объяснив Эллиоту:

— Мне понадобится выйти наружу поймать сигнал. Скажу Коннору, куда иду.

Я не успела даже постучать — передо мной появилась Эйприл, с расстроенным — по ее стандартам — выражением лица. Моя рука прошла прямо сквозь ее горло. Я вскрикнула и дернулась.

— Квентин спит. Коннор следит за его состоянием. Пожалуйста, не настаивайте на попытке побеспокоить его. Чтобы он остался в сети, он должен перезарядиться.

Я ошеломленно взглянула на Эллиота. Тот, кажется, был сбит с толку не меньше моего.

— Ладно, Эйприл. Я вовсе не хотела тебя расстраивать.

— Извинения приняты. Теперь уходите.

Она растворилась в запахе озона.

— Ну и дела, — сказала я.

— Кажется, она привязалась к твоему помощнику. Возможно, потому что он того же возраста, на какой она выглядит. Тебя проводить наружу?

— Да, пожалуйста.

За то время, что я спала, упрощение структуры холма шло своим ходом. Укрощенная Молния погрузилась в траур, как и все мы, и у нее отныне не было причин усложнять коридоры. Отныне нечего было скрывать. Чем больше узнаю о нашем мире, тем больше убеждаюсь, что живым в нем является все. Эйприл — разумный компьютер, а дома у меня живет ходячий розовый куст. Почему бы и местам нашего обитания не обладать сознанием? В мире фейри земля может иметь собственное мнение.

Поняв, что мне хочется побыть в тишине, Эллиот пошел в нескольких шагах впереди. Подойдя к двери, которая, очевидно, вела на улицу, он отпер замок — и тут же, вскрикнув от неожиданности, исчез — его схватила за горло и выволокла наружу чья-то рука. Выругавшись, я бросилась вперед и вылетела за дверь буквально несколько секунд спустя. Там я остановилась и зажала себе рот, в изумлении обозревая открывшуюся картину.

Тибальт поднял Эллиота на фут от земли. По крайней мере, он проявил некоторое милосердие и держал не за горло, а за воротник. Но, хотя опасности порвать яремную вену так было меньше, Эллиот все равно еле дышал, и лицо у него приобрело опасный фиолетовый оттенок. Все кошки, какие тут имелись, собрались вокруг, превратив лужайку в густую, пушистую массу.

— Тибальт? — спросила я, убирая руку ото рта.

Он повернулся ко мне, уронил Эллиота.

— Октобер? — Тибальт обежал глазами свежевычищенную меня, задержавшись на царапинах на щеке и на забинтованной руке, потом прищурился и резко кивнул на Эллиота, который лежал в неуклюжей позе и хрипло дышал.

— Твои руки — это из-за него?

— Что? Нет, нет! Я сама это сделала. — Я разулыбалась, почувствовав от его появления иррациональное облегчение. Обычно Тибальт не вызывает у меня улыбок, но сейчас я была рада дополнительному бойцу. — Так получилось, что мне самой пришлось их порезать.

— Не представляю, каким образом, пусть даже тебе, можно ухитриться попасть в ситуацию, в которой «так получилось», что ты располосовала себе руки. — Тибальт сделал мягкий шаг в мою сторону, позабыв об Эллиоте. — То, что случилось с твоим лицом, ты тоже, «так получилось», сделала сама?

— Нет, это произошло, когда я выпрыгнула из машины, когда она вздумала взорваться. — Я пожала плечами. — Заживет.

— Если ты не умрешь.

— Если я не умру, — согласилась я.

Он еще раз смерил меня взглядом с головы до ног и произнес:

— Хорошая куртка. — Затем он повернулся к Эллиоту. Тот отшатнулся. — Ты. Кошки говорят, что ты один из тех, кто здесь руководит.

Эллиот взглянул на окруживших его кошек, словно прося поддержки. Пушистый рыжий кот прижал уши и зашипел. Эллиот страдальчески поморщился.

— Я… Да, это так. Что я могу для вас сделать?

— Можешь начать с оправданий, почему сообщения о смерти Барбары не были разосланы другим правителям двора кошек, — почти скучающе произнес Тибальт, снова вздергивая Эллиота за шиворот. — Затем можешь объяснить, почему мои подданные говорят, что все, входившие в это здание, — он дернул подбородком в сторону двери, — больше из него не выходили.

Я приподняла бровь.

— Эллиот?

Тот не отвечал, будучи занят тем, что по новой приобретал насыщенно-багровый оттенок. Я вздохнула.

— Тибальт, большинство людей не могут отвечать на вопросы, если не имеют возможности дышать. Поставь его. — Я подумала и добавила: — Аккуратно.

Тибальт опустил руку так, чтобы ноги Эллиота коснулись земли, но за воротник держал по-прежнему.

— Говори, — прорычал он.

— Мы не сообщили вам, потому что у нас не было ни одного способа связи с вами! В графстве больше нет ни одного кейт ши! Джен сказала, что с вами знаком ее дядя, но и с ним мы не могли связаться, а люди вокруг продолжали умирать! — Эллиот говорил бессвязно, слова сыпались, мешая друг другу. Он торопился высказать их, пока Тибальт снова не перекрыл ему кислород. — Мы вовсе не пытались скрыть это от вас!