Обман

Адриан взглянул на разложенное на кровати платье и сказал:

— Я пришел попросить тебя не переодеваться к обеду, Кейт. Дело в том, что я пригласил Стейпла отобедать с нами, так что нам с тобой придется спуститься в столовую в костюмах для верховой езды.

— Но ведь я могу надеть и то платье, что было на мне сегодня утром, — сказала я. — Оно подойдет для такого случая?

— Да, оно подойдет, — произнес Адриан с таким отсутствующим видом, словно в этот момент думал о чем-то совсем другом.

Мне не хотелось совать нос в чужие дела, но в то же время я буквально умирала от любопытства и потому после некоторого колебания спросила:

— Надеюсь, лейтенант Стейпл не принес никаких плохих новостей?

Адриан вздохнул и, сделав еще несколько шагов внутрь комнаты, прислонился спиной к стене и грустно поглядел на меня.

— Каслри пишет, что социальная напряженность и волнения в стране усиливаются. В связи с этим в правительстве обсуждается вопрос о временной приостановке действия закона о неприкосновенности личности и о принятии законов, запрещающих собрания, имеющие бунтарскую направленность, а также литературу мятежного характера.

Я нахмурилась. Проблема социальной напряженности в Англии начала обостряться с того самого времени, когда экономика, получившая бурное развитие в военное время, испытала резкий спад после Ватерлоо. Одной из главных причин обострения внутренней ситуации в стране стал так называемый зерновой закон, принятый в прошлом году. Закон этот был призван защитить интересы британских землевладельцев путем прекращения ввоза в страну дешевого импортного зерна. Однако в результате его реализации широкие слои населения, среди которых значительное число составляли безработные, стали влачить полуголодное существование и в конце концов дошли до такого отчаяния от обрушившихся на них нищеты и страданий, что в январе регент, который направлялся на церемонию открытия парламента, был забросан камнями.

— Отмена закона о неприкосновенности личности ничего не даст, — сердито заявила я. — Проблема состоит в том, что люди страдают от голода и не могут найти работу.

— Я знаю, — согласился Адриан. — Дело дошло до того, что четыре тысячи человек собрались на Сейнт-Питерс-Филд в Манчестере, чтобы маршем идти с петицией на столицу. Правительство просто в ужасе. Каслри хочет, чтобы я немедленно приехал в Лондон.

Со стыдом должна признать, что первая мысль, котори пришла мне в голову после этих слов Адриана, не имела ничего общего с голодными бедолагами из Манчестера.

— Так, значит, ты уезжаешь? — спросила я.

— Да, — ответил Адриан, глядя мне прямо в глаза.

— Ради всего святого, что от тебя может хотеть Каслри? Что ты можешь сделать? Провести кавалерийскую атаку против этих бедняг?

Некоторое время Адриан молча смотрел на меня, а потом сказал:

— Надеюсь, ты не придала слишком большого значения рассказу Стейпла?

— А почему бы и нет? Он очень хорошо о вас отзывался, милорд.

Адриан покачал головой.

— Просто так вышло, что я оказался на должности командира, вот и все. Английская кавалерия всегда славилась мощью своих атак. Наши кавалеристы бросаются в бой с таким же жаром, с каким на охоте преследуют лисицу, — сострил он и улыбнулся, словно приглашая меня посмеяться его шутке. — Строго говоря, они не смогли бы остановить своих лошадей, даже если бы этого захотели.

Я не могла с ним согласиться.

— Тебе что, не нравится чувствовать себя героем? — с любопытством спросила я. — Большинство мужчин на твоем месте были бы просто счастливы.

— Все это просто смешно, — с горечью сказал Адриан и отвернулся к камину, предоставив мне рассматривать его широкую спину. — Все настоящие герои Ватерлоо мертвы, Кейт. — С этими словами он пнул ногой горящее полено, подняв в воздух целый каскад золотистых искр. — Потери англичан в битве при Ватерлоо составили пятнадцать тысяч человек. Кроме того, погибло еще и семь тысяч солдат нашего союзника Пруссии. Сколько полегло французов — одному Богу известно. Так что говорить о ком-то из оставшихся в живых как о герое — это почти кощунство.

Адриан снова пнул полено, затем оперся руками о каминную доску и, стоя спиной ко мне в напряженной позе, продолжал смотреть на огонь.

— А лейтенанту Стейплу ты тоже все это сказал? — спросила я.

Адриан отрицательно покачал головой:

— Все это было таким кошмаром, что людям, которые были свидетелями этого, просто необходимо что-то, что помогло бы им придать виденному некую романтическую окраску и таким образом забыть, как все было на самом деле. Так вышло, что я оказался одним из тех несчастных, из кого решили сотворить героя. Поверь, я сделал ничуть не больше, чем любой из тысяч солдат, принимавших участие в сражении.

— Зачем ты мне все это говоришь?

Адриан отвернулся от камина и взглянул на меня. Пламя свечи у него за спиной осветило его голову сзади, словно нимб.

— Затем, что я не хочу, чтобы у тебя были какие-либо заблуждения относительно моего геройства, — сказал он. — Никакой я не герой.

Я улыбнулась и ничего не ответила.

Обед в тот вечер прошел в приятной неофициальной обстановке. Миссис Пиппен раскопала где-то небольшой стол, Адриан распорядился, чтобы его поставили в столовой. Он явно не вписывался в ее интерьер, так как был весьма старомодный, дубовый, и одновременно за него могли усесться не более десяти человек. Тем не менее он почему-то гораздо больше располагал к задушевной беседе, чем тот роскошньй стол, место которого он занял.

— Обязательно закажу в Лондоне небольшой стол красного дерева, — сказал Адриан, когда Гарри принялся острить по поводу нового предмета обстановки. — Кейт права: стол, который стоял здесь до сих пор, слишком велик для семейных обедов.

— А куда его переставили? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею. Миссис Пиппен куда-то его пристроила. Если у нас соберется много гостей, мы всегда сможем снова его использовать.

Я улыбнулась лейтенанту Стейплу, сидящему справа от меня, и рассказала о том, как странно чувствуешь себя за обедом, когда твой сотрапезник находится от тебя едва ли не в полумиле. Роскошь, господствующая в доме Адриана, похоже, на некоторое время вызвала у молодого человека оцепенение, но мой рассказ заставил его рассмеяться. Я еще немного развила эту тему и с облегчением увидела, что юноша стал держаться менее напряженно. В это время в столовую вошли лакеи с блюдами в руках, а я, взглянув на Адриана, обнаружила, что он смотрит на меня с явным одобрением. К моему ужасу, мне тут же вспомнилось о том, как хорошо было в объятиях Адриана в постели. Повернувшись к Гарри, я послала ему ослепительную улыбку и выпалила какую-то глупость. В ответ он громко расхохотался, и мы все принялись за весьма приятный на вкус суп с цыпленком.

На следующее утро Адриан собирался выехать в Лондон вместе с лейтенантом Стейплом.

— Я не хочу, чтобы Стейпл всю дорогу до Лондона скакал верхом, — сказал он мне еще перед обедом. — Поэтому я возьму двухколесной парный экипаж и буду править, а лейтенант сможет присоединиться ко мне.

Я согласилась, что явно утомленному дорогой от столицы до Грейстоун-Эбби молодому человеку не следует вторично проделывать тот же путь верхом. Затем я спросила Адриана, известно ли ему, сколько времени он пробудет в Лондоне. Он ргветил отрицательно, но пообещал, что как только это станет ему известно, он мне тут же об этом сообщит. При этом мой муж ни словом не обмолвился относительно того, как он намерен провести предстоящую ночь.

Прихлебывая лимонад, который на этот раз предпочла вину, я ела и слушала, как мужчины обсуждают проблемы, стоящие перед страной, и время от времени, когда кто-нибудь бросал на меня взгляд, вставляла в общую беседу собственные комментарии. Над нашими головами в огромной, размером со старый дубовый стол, люстре горели свечи. Огонь в камине уютно потрескивал, пожирая поленья. Бесшумно ступая по мягкому ковру, в комнату входили и выходили лакеи. Снаружи по стеклам окон с приглушенным шумом барабанили капли дождя.